Валентина Демьянова - Грехи в наследство

— Уж расстаралась ради тебя! Ты только глянь на обложку. Это же Марьинка! А внутри помещена еще целая серия фотографий, посвященных усадьбе Денисовых-Долиных.

— Марьинка Денисовых-Долиных? Даша, ты ангел!! — ахнула я, моментально забыв обо всех невзгодах.

— Сама знаю.

Осторожно, чтобы, не дай бог, не повредить, я перелистывала глянцевые страницы, пока не увидела заголовок «Усадьба Марьинка графов Денисовых-Дол иных. Прошлое и настоящее». Статья открывалась большой фотографией главного дома. Это был даже не дом, а дворец, и именно так его именовал автор статьи. Затем шли фотографии комнат и их убранства. Сначала парадный зал, потом большая столовая и парадная гостиная. Снова столовая, теперь уже малая, и снова гостиная, но другая. Общий план комнат чередовался с фотографиями отдельных предметов интерьера, и в целом все выглядело весьма и весьма впечатляюще. Ознакомив читателей с внутренним убранством, фотограф перешел к парку, К видам пейзажным. В предварявших эту серию снимков строках кратко сообщалось, что парк был заложен дедом нынешнего владельца, Никитой Васильевичем. А его внук, Андрей Константинович, не только бережно сохранил парк в его первозданном виде, но дополнил новыми деталями, которые придали ему еще большее очарование. Судя по снимкам, парк в Марьинке действительно заслуживал того восхищения, с которым о нем писали. За его внешней естественностью скрывалась многолетняя кропотливая и продуманная работа. Тенистые аллеи неожиданно заканчивались укромными уголками, где на фоне зелени белели мраморные статуи, а на уютных лужайках, среди развесистых деревьев, располагались павильоны и затейливые беседки.

— Похоже, Рязанцев был прав, — задумчиво произнесла я, откладывая журнал в сторону.

— Рязанцев? Это тот, что написал книгу о масонстве? И в чем же он оказался прав?

— Анатолий Гаврилович считает Никиту Васильевича Денисова-Долина масоном.

— Откуда ты знаешь?

— Я с ним встречалась сегодня утром. Нас Щетинин познакомил. Они, кажется, друзья.

— Зачем ты к нему ездила?

— Хотела проверить одну догадку. Помнишь, я тебе давала часы на экспертизу?

Дарья кивнула.

— К их цепочке прикреплен брелок с гравировкой. Раньше я не обращала на него внимания, а после того как прочитала книгу Рязанцева, мне вдруг в голову пришла мысль... Ведь узоры на монетке чертовски смахивают на масонские символы! Вот я и поехала проконсультироваться со знающим человеком.

— И каков результат?

— Рязанцев со мной согласился. Действительно, похожи. Еще он сказал, будь часы лет на сто постарше, он точно посчитал бы их принадлежащими Никите Васильевичу. Тот, оказывается, в свое время подозревался в скрытом масонстве. Знаешь, Даша, с ним вообще связано множество загадок! Представляешь, ходили слухи, что у себя в имении он построил тайный храм масонов! Со множеством подземных ходов!

На Дарью мои восторги впечатления не произвели. Недовольно поджав губы, она сердито спросила:

— Господи, и когда ты только повзрослеешь? Нельзя же быть такой романтичной!

— При чем здесь романтика? — рассердилась я. — Эти ходы действительно существуют. Есть документы, подтверждающие их строительство!

— Пусть так! Тебе что за дело? Ты же другим занимаешься.

— Рязанцев уверен, что в подземелье может быть скрыта уникальная шкатулка.

— Допустим, все так и есть. Скрыта там эта шкатулка! Что дальше?

Я не смогла скрыть довольной улыбки.

— Рязанцев сделал мне предложение. Он всячески содействует мне в поисках этой шкатулки, а я нахожу ее и продаю ему.

— Запутаешься ты в этих историях, — неодобрительно покачала головой Даша. — Тут и дед, и внук, и шкатулка, и часы. И между ними — ничего общего!

— Ошибаешься! Есть у них общее! И вот тут тому подтверждение!

Не сдержав раздражения, я с силой хлопнула по лежащему на столе журналу.

— Неужели? Может, покажешь? — скептически прищурилась Дарья.

— Покажу. Вот гляди. Это снимки парка. Так?

— Допустим.

— Что тут допускать?! — взвилась я. — Точно снимки! Что ты надо мной издеваешься?

Дарья похлопала меня по плечу и примирительно прогудела:

— Все, все! Успокойся. Больше не буду.

— Ладно, проехали, — пробормотала я.

— Так что тут со снимками?

На Дарьин скептицизм я обиделась сильно, но поделиться неожиданной догадкой хотелось еще сильнее, поэтому и упираться не стала.

— Видишь этот напоминающий постройки Древней Греции павильон? Подпись под фотографией утверждает, что это Храм Солнца. А вот тут, на другой лужайке, второй павильон. Это уже Храм Луны. А вот еще одна фотография! Миниатюрная пагода, на ступенях которой сидит погруженный в размышления старый китаец. И подпись: памятник Конфуцию. А здесь памятная плита, посвященная Пифагору. А это совсем уж явно: урна, на крышке которой лежит череп со скрещенными костями.

— И что все это, по-твоему, значит?

— Что этот парк полон масонских символов! Философия масонов, чтоб ты знала, сложна и многогранна. Своими корнями она уходит в далекое прошлое: к верованиям жрецов Древнего Египта, к учению пифагорейцев и Конфуция, к представлениям мистических сообществ Древней Греции... А Луна и Солнце, заметь, почитались ими особо!

— Допустим, эти парковые украшения действительно подтверждают принадлежность деда к масонам, — упрямо набычилась Дарья. — Внук здесь при чем?

— Смотри. Сюда, сюда и сюда! — Я ткнула пальцем в каждую фотографию по очереди. — Что тут написано? Урна поставлена дедом, а плита Пифагору и памятник Конфуцию уже внуком. Случайность?

— Почему случайность? Он выдерживал общий стиль оформления парка.

— Или все эти памятники являлись для него не просто украшением парка, а выражением собственного мировоззрения. Он тоже был масоном!

Идея поисков шкатулки захватила меня необычайно. Несколько дней подряд ни говорить, ни думать ни о чем другом я просто была неспособна. Это было так увлекательно, так близко мне по духу, что хотелось бросить все и заниматься только ею. К сожалению, позволить себе такое я не могла. Существовал договор, заключенный между мной и Аллой Викторовной. Несмотря на все, он оставался в силе, и его следовало выполнять. Тем более что со дня нападения на меня прошло уже достаточно времени, а процесс выяснения личности матери Ефимова как замер на мертвой точке, так на ней и стоял. В общем, пауза слишком затянулась, нужно было срочно возвращаться к прерванному занятию. А делать этого ох как не хотелось! И все потому, что я ввязалась в это дело помимо собственной воли! Верный способ спугнуть Удачу! В результате оно и двигалось через пень-колоду, не принося ни ощутимых достижений, ни морального удовлетворения. А тут еще главный козырь, портрет Лили, пропал! Все одно к одному... Правда, у меня на руках оставался снимок, привезенный Аллой Викторовной... Женщина в черном и светловолосая девочка на фоне некоего дома. Можно было бы попытаться сравнить эту фотографию с хранящимся в музее изображением Денисовых-Долинных. На женщину я особых надежд не возлагала. Она — скорей всего, Алла Викторовна тут была права — выглядела действительно простовато для того, чтобы оказаться женой графа. А вот девочка... Если между ней и дочерью Денисова-Долина обнаружится сходство, у меня появится шанс.