Валентина Демьянова - Грехи в наследство

Я глянула ему в глаза и очень серьезно спросила:

— Если даже и так? Мне-то вы зачем все это рассказываете?

Макс хитро прищурился:

— Ну мало ли... А вдруг сгодится?

Дрязги Ефимовых меня не взволновали. Вся эта семейка мне в принципе была несимпатична, и ломать голову над их личными, не имеющими отношения к порученному мне делу проблемами я не собиралась. Однако, отъехав на несколько кварталов от дома Гаршиной, я все же припарковалась в тихом переулке и взялась за мобильный телефон. Позвонила Алле Викторовне, но совсем по другому вопросу. Я считала, что о гибели Гаршиной она должна узнать.

— Убита? — растерялась Ефимова.

— Да, на следующий день после нашей с ней встречи.

— Ограбление?

— Не думаю. Компаньонка говорит, ценностей в доме не было. Хотя, когда она вернулась домой, в квартире царил беспорядок. Явно что-то искали.

— Но... что?

— Алла Викторовна, вы притворяетесь или действительно не понимаете? — вспылила я. — Сложите два и два! Я получила от Гаршиной фото Лили и в тот же вечер схлопотала по голове. Фото пропало! А на следующий день злоумышленник является уже к Гаршиной, убивает ее и перевертывает всю квартиру. Ясно же, что он искал документы и фотографии, имеющие отношение все к той же Лили.

— На что вы намекаете? — вскрикнула Алла Викторовна.

Она пыталась выглядеть грозной и возмущенной, но у нее это плохо получилось. Вышло жалко и до крайности неубедительно, потому что слишком явственно в голосе Аллы Викторовны слышался страх.

— Я не намекаю. Я прямо указываю. Я знаю только одного человека, который отчаянно не хочет, чтобы мы продолжали расследование! Это ваш супруг! — в сердцах проорала я и отключила телефон.

Потребовалось немало времени, чтобы успокоиться, но, как только руки перестали дрожать, я тут же достала заветный сверток. С того самого момента, как мне его вручила компаньонка Ирины Ильиничны, я мучилась любопытством. Меня не покидала уверенность, что в нем должно находиться нечто, имеющее отношение к моему расследованию. Иначе зачем бы Гаршиной передавать его мне? Я просто сгорала от нетерпения, но у меня все же хватило выдержки не пороть горячку и сначала внимательно оглядеть сверток со всех сторон. Ничего особенного он из себя не представлял. Небольшой по размеру, в половину тетрадного листа. Плоский и очень легкий. Создавалось впечатление, что внутри находятся некие документы, завернутые в обрывок пожелтевшей газеты. Пристроив сверток на коленях, я осторожно развязала узел стягивающей его ленточки. Как я и предполагала, это действительно оказались бумаги. Несколько листков, исписанных четким бисерным почерком.

«Дорогая Нина!

Из Москвы на два дня приехала Лили. Рассказывает, что ей удалось вас разыскать. После нескольких лет неизвестности удивительно узнать, что ты с дочерью продолжаешь жить на той же улице и в той же квартире, что и раньше. Согласись, за это время так все переменилось, что найти вас на прежнем месте кажется невероятным чудом. Милая Нина! Лили сказала мне о гибели Олега. Как все печально! Ты потеряла Олега, а я своего горячо любимого Андрея. За что? Мы не сделали им ничего дурного, а они забрали у нас самое дорогое, что мы имели! Поверишь ли, я постоянно размышляю над этим, а ответа не нахожу. Одно знаю твердо: все хорошее осталось в прошлом, впереди ничего уже не ждет. Ради чего тогда жить? Я знаю, что ты ответишь: ради детей. И ты конечно же права. Лили единственное, что держит меня на этой земле. Если бы не она, давно бы руки на себя наложила.

Нина, не подумай, что я жалуюсь. Я полна смирения. Если так сложилась судьба, значит, мы это заслужили и должны терпеть. О себе писать не стану. Нечего. Поцелуй за меня Ирочку. Варвара».

«Милая Нина!

Посылаю тебе с Лили маленькую записочку. Просто чтобы обозначиться, что я еще жива. Писать особо нечего. У меня все без изменений, и это уже хорошо. В нашей жизни уже случилось достаточно изменений, и ничего доброго они не принесли, а так — все нормально. Меня никто не беспокоит. Живу тихо и даже умудряюсь зарабатывать себе на жизнь. Шью дамские нижние сорочки, а моя хозяйка продает их на рынке. Как все-таки много хороших людей вокруг! Вот, например, моя квартирная хозяйка. Совсем не знает меня, а приютила и терпит. Или вот еще пример. После отъезда Лили меня разыскала дочь Сидельникова. Ты, конечно, знаешь, о ком я говорю. Признаюсь, встретила я ее не слишком приветливо, но потом стало жаль девочку. Она ни в чем не виновата, и живется ей не просто. Сидельников ведет себя в семье, как настоящий тиран. Сильно пьет, бьет жену и обижает дочь. Сейчас, слава Богу, уехал на другое место службы. И вот парадокс! Им с матерью живется не сладко, приходится немало терпеть от этого изверга, а девочка характером совсем не похожа на отца. Такая милая и опекает меня, как может. Моя же собственная дочь... Вот не хотела писать, а не удержалась. И все потому, что расстроена разговором с Лили. Вчера она приехала и застала у меня Ксюшу (это дочь Сидельникова). Не разобравшись, накинулась на меня с упреками, а бедную девочку просто вытолкала вон. И никакие доводы на нее не действовали. Лили так изменилась. Ты ведь помнишь ее? Была такая нежная, деликатная, а теперь стала непримиримой до жестокости... Меня это пугает. Она не верит ни словам, ни поступкам. А Ксюша между тем доказала свое расположение к нам. Она ведь рискует навлечь на себя гнев отца...»

В этом месте буквы расплылись, будто от капнувших слез или воды, и часть слов стала совершенно нечитаемой. Удалось разобрать только обрывок фразы: «...в нашем положении это просто бесценный подарок...» Оставив бесплодные попытки, я пропустила это предложение и двинулась дальше.

«...надеется таким образом обеспечить нам безопасность. Бедный, наивный ребенок, не понимает, что для таких, как мы, в этой стране не существует никаких гарантий. Мы тут лишние.

Ну вот! Собиралась написать несколько строк, а вышло целое послание. Надеюсь, ты меня корить не станешь. Это потому, что никому другому рассказать не могу, а выговориться хочется. Трудно все держать в себе.

Целую, Варвара».

«Здравствуй, Нина!

Извини, что так долго не давала о себе знать. Жизнь идет своим чередом, а писать нечего. Один день похож на другой, и хорошо, когда он уже прожит. Ближе желанный конец. Чувствую себя неплохо, даже выхожу во двор подышать воздухом. Это теперь мое единственное развлечение. Стою у ворот, смотрю по сторонам и размышляю. Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? А ведь это символично, что после всего случившегося я оказалась именно здесь. Наверное, это теперь и есть мое законное место. Справа город и где-то там, за ним, в голубой дымке стоит Марьинка. Это мое счастливое прошлое. Там протекли мои самые лучшие годы. Прямо передо мной холмы и дорога. По ней меня и понесут в последний путь. Вон туда, на то кладбище, что я вижу вдалеке. Там меня и похоронят. Забавно, да? Справа прошлое, слева будущее, а я посредине...