Александр Охотин - Почка на экспорт

— Что, и вас вызвали? — окрикнул он меня.

— Тяжёлый больной поступил? — ответил я вопросом на вопрос, не имея желания уточнять причины своего ночного визита.

— Вроде бы, — кивнул он в ответ.

Он явно скучал на дежурстве и ему хотелось поболтать.

— Заведующий ваш уж с час, как здесь. А вы что-то припозднились. Или в гостях где были? — привлёк его внимание мой наряд.

Я кивнул. Открывшаяся дверь лифта избавила меня от необходимости продолжать разговор.

Итак, Бакутин тоже в больнице. Ну, его-то появление вполне объяснимо, если действительно поступил тяжёлый больной, требующий присутствия шефа. В отделении стояла тишина, лишь где-то чуть слышно работал телевизор.

Я покрутил головой, пытаясь выяснить источник звука, и направился к сестринской. Дверь была слегка приоткрыта и в проёме пробивался голубоватый луч света. Постучав, я вошёл.

Наташа сидела на диване, поджав под себя ноги, и держа в руках вязание. Спицы тускло отражали блики экрана.

— Привет. Не помешаю? — на всякий случай спросил я.

Наташка покачала головой и сделала приглашающий жест. На шее у неё красовался шарфик, прикрывающий, видимо, компресс.

— Как горло? Есть улучшения? Слушай, ты где умудрилась простудиться? Ведь на улице ещё не холодно, — забросал я её вопросами.

Она пожала плечами и улыбнулась, сменив дневной гнев на милость.

— Говорил ведь тебе одеваться теплее — продолжал я, вспомнив, в каком виде она выскочила ко мне на улицу. — Возись теперь с тобой.

Наташа удивлённо подняла брови и прохрипела:

— Я не прошу со мной возиться. Вам, наверное, итак недосуг в связи с предстоящим бракосочетанием.

— Каким ещё бракосочетанием?! — взвился я. — Вы что, все сговорились сегодня?

Не сдержавшись, я говорил громче, чем следовало, и моя собеседница приложила пальчик к губам.

— Послушай, Наташа. Во-первых, я не собираюсь вносить изменения в свою холостую жизнь. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. И прекрати, пожалуйста, глупо улыбаться. Во-вторых, мы с тобой, вроде бы, перешли на «ты», хоть и без особого одобрения с моей стороны. Так что лучше продолжай в том же духе, а то у меня складывается впечатление, что на меня за что-то дуешься.

— За что-то? — Наташа оживилась. — А пройти мимо, даже не поздоровавшись, это что, по-вашему, не повод для обид?

— Ну, знаешь, — ответил я. — Ты девушка молодая, многого ещё не понимаешь. По отделению пошли, со слов Бориса Альбертовича, слухи, касающиеся нас с тобой, и я решил позаботиться о твоей репутации.

— Таким образом? — Наташа сделала большие глаза.

— Ладно, извини, — заёрзал я на диване.

— И всё? — глаза стали ещё больше.

Я внимательно посмотрел на неё и, будто сдаваясь, поднял верх руки.

— Мир?

— Посмотрим, — ответила она.

— Наташа, ты ничего необычного сегодня вечером не видела? — сменил я тему разговора.

— Что ты имеешь в виду?

Стук в дверь прервал нас. На пороге появился Бакутин, одетый в пальто. Оглядев нас, он покачал головой и произнёс:

— Идиллия. Наташа, я поехал. Проследите, чтобы дверь в отделение была закрыта в ночное время. А то ведь сейчас случаи разные бывают, не дай бог что.

— Обязательно, Борис Альбертович, — встала она, отложив вязание.

— Надеюсь, присутствие Александра Александровича станет для вас лучшим лекарством, — поддел на прощание Бакутин и ушёл, громко стуча каблуками ботинок по полу коридора.

— Вот видишь, — сказал я. — А ты ещё обижаешься. По-моему, все только и делают, что судачат о нас.

— Тебе это неприятно? — в упор спросила Наташа.

— Нет, — пожал плечами я.

— Мне — тоже, — она присела рядом.

— Что там за тяжёлый больной появился? — спросил я.

— Не знаю. А с чего ты вообще взял, что у нас тяжёлый больной?

— Охранник внизу сказал. Точнее, про больного он уверен не был, но сказал, что Бакутина вызвали именно по этому поводу.

— Никто его не вызывал. Сам приехал. Я же говорила тебе, что он любит иной раз приезжать по ночам. Особенно, когда Хохлов дежурит.

— Что, он и сегодня работал в виварии?

— Мне сегодня не до того было, чтоб за ним наблюдать. Сначала с больными провозилась до одиннадцати, пока все процедуры переделала. А потом у меня самой температура поднялась, — пожаловалась она.

Лицо у неё и в самом деле раскраснелось, а глаза лихорадочно поблёскивали.

— В постель бы тебе, — посочувствовал я.

— Да я не против, — лукаво усмехнулась Наташка, косясь на меня.

— О, Господи! — возмутился я, уловив намёк.

— А вы о чём, Александр Александрович, подумали? — невинно взглянула она сквозь пушистые ресницы.

Опущенные уголки её губ чуть вздрагивали. Наверное, ей нравится дразнить меня, решил я, пообещав себе при случае отплатить тем же.

— Неважно, — проворчал я. — Так, значит, всё на сегодняшнем дежурстве как обычно, включая приезд Бакутина. Странно это.

— Почему? — удивилась она.

— Долго объяснять, — махнул я рукой, и повернулся в сторону вновь заскрипевшей двери.

— Привет, — кивнул мне Хохлов, входя в комнату. — Невесту караулишь? — Я сжал зубы. — Извините, если помешал вам приятно проводить время.

— Шёл бы ты отсюда, Александр Михайлович, — закашлявшись, посоветовал я.

— Сейчас, — невозмутимо ответил он. — Наташа, мне нужен чистый халат.

— А с этим что? — удивилась она, вставая и оглядывая Хохлова.

— Вот, — он повернулся спиной, и я увидел большое грязно-серое пятно.

— Где-то прислонились, — посочувствовала Наташа.

— Вроде того, — ответил он.

Я сидел, разглядывая пятно. Помимо него, на халате отсутствовали две пуговицы, вырванные с мясом. Приблизительно так должна выглядеть, в моём представлении, одежда человека, получившего сильный удар в живот и приземлившегося после этого на пол…

Заметив мой интерес, Хохлов подошёл ближе.

— Упал? — поинтересовался я, указав на халат.

— Да, понимаешь, скользко на улице.

— Вроде бы гололёда нет, — не отставал я.

— В грязи поскользнулся. Бывает, знаешь ли. — ответил он и вышел из комнаты.

Может, не захотел продолжать разговор о неприятном происшествии, а может… Кстати, я обратил внимание на его брюки. Поскользнись он в грязи, они обязательно забрызгались бы. Ничего подобного я не увидел. Нескладно получается, подумалось мне. Уж не он ли так испугал меня в виварии?

Но представить добродушного Хохлова, готового без предупреждения пустить в ход оружие, я, как ни пытался, не смог. Да и откуда у него взяться пистолету? Скорее всего, он действительно просто оступился в луже и неловко упал, торопясь в ночи из корпуса в корпус. А я теперь сижу и тешу свою манию преследования, примеряя личину злодея на всех знакомых. Так можно чёрт-те до чего додуматься.

Но кто-то же в виварии был… И шутить он отнюдь не собирался. Я повернулся к Наташе.