Александр Охотин - Почка на экспорт

— И ты?

— Я? Тут, к сожалению, ничем помочь не могу. Разгневанные дамочки не в моём вкусе.

— Предпочитаешь иметь дело с тихими и покорными? — презрительно сморщила носик Наташа.

— Ага, — я вооружился вилкой и принялся за ужин.

— Значит, ты просто трус, — заметила она.

— Угу, — промычал я с набитым ртом.

— Между прочим, неприлично так отвечать, когда с тобой разговаривает женщина, — заявила Наташа.

— О, в самом деле? — удивился я.

— Ты… ты… Что я в тебе нашла? — задумчиво спросила она сама себя.

— Об этом я и твержу тебе битую неделю. На твоём месте я бы давно подыскал более достойную кандидатуру на роль воздыхателя. У меня это очень плохо получается.

— Да уж. Потанцуем? — неожиданно предложила она.

— Почему нет? — ответил я, вставая.

Наташа прижалась ко мне, и мы медленно закружились в танце. Её тонкие пушистые волосы щекотали мне лицо. Нежная кожа обнажённой спины под рукой и прикосновение молодой упругой груди и бёдер волновали. Наташа, почувствовав моё состояние, подняла глаза и попросила:

— Поцелуй меня.

Я не заставил себя долго упрашивать. Так бы мы и кружились, слившись, но мелодия закончилась, на смену ей загремел разухабистый мотивчик, и пришлось вернуться к столу.

Я налил Наташе вина.

— Можно, я сегодня напьюсь? — спросила она.

— Попробуй, — не стал возражать я. — Может, заказать чего покрепче?

— Не надо, — покачала головой Наташа. — Это я так, дурачусь. Жаль, что мы выйдем отсюда, и все кончится.

— Что кончится? — не понял я.

— Всё. Ты опять станешь язвительным и колючим. Человеком, которому нет абсолютно никакого дела до окружающих. В том числе до меня. — Наташа выдула струйку дыма. — Разве я не права?

— Нет.

— И я тебе не так безразлична, как ты это пытаешься показать? Знаешь, у меня сложилось впечатление, что я постоянно навязываюсь и мешаю тебе, а ты просто терпишь меня, как младшую сестру, оставленную под твоим присмотром родителями.

— Разве младшие сёстры бывают такими симпатичными? — улыбнулся я. — Нет, Наташа, ты мне, конечно, нравишься. Но в этом как раз и заключается проблема.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что. Ладно, если ты передумала напиваться, может, поедем домой? Поздно уже.

— Поехали, — согласилась она.

Мы вышли из комплекса и направились к машине.

— Послушай, Саша, а чем это ты в последнее время постоянно занят?

— Мелочь всякая, — ответил я.

— Ой ли? Почему тогда эта мелочь беспокоит отца?

— Не знаю. С чего ты взяла?

— Случайно услышала. Отец приказывал кому-то, чтобы за тобой приглядывали. Он не хочет, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Что может случиться, Саша? У тебя неприятности? Только ответь, пожалуйста, без этих своих шуточек.

— Вряд ли это можно назвать неприятностями. Говорю же, мелочь.

— Не хочешь отвечать, так и скажи. Просто не нравится мне всё это. В том числе и дружба твоя с Хохловым.

— У тебя-то что против него есть? — удивился я.

— Скользкий он какой-то. Липнет ко всем, — поморщилась она.

— К тебе тоже… лип? — спросил я, сам поражаясь неожиданному уколу ревности.

— Было дело. Пока не узнал, чья я дочь, — улыбнулась Наташа.

— Тогда его можно понять, — рассмеялся я.

— А твоя проблема, о которой ты упомянул в ресторане, не в этом ли состоит, милый мой? — повернулась она ко мне.

— Нет, проницательная моя, не в этом, — ответил я. — К твоему отцу я отношусь с уважением, но не более. Бояться точно не боюсь.

— Да и с чего тебе его бояться? — убеждённо заявила Наташка.

— Ну что, до завтра?

Мы потянулись друг к другу, и наше прощание несколько затянулось. Минут этак на двадцать.

— А у тебя губы распухли, — сказал я, переводя дыхание.

— Честно? — Наташа ухватилась за зеркальце. — Лгунишка.

Через несколько мгновений её стройный силуэт махнул мне из окна квартиры. Я поднял руку в ответ и тоже отправился домой.

— Александр Александрович, вы, если не ошибаюсь, сегодня дежурите? — шеф начал пятиминутку с вопроса.

Я, сделал большие глаза, и хотел было возразить, но взгляд упал на график дежурств, с которым я до сих пор так и не удосужился ознакомиться. Напротив моей фамилии стояло сегодняшнее число. Передумав возражать, я кивнул головой. Шеф произнёс обычные в таких случаях наставления и отпустил нас. Чайник в ординаторской вскипел, и мы расселись у стола, обсуждая прошедшие выходные и делясь накопившимися новостями. Я пристроился у окна, покуривая и не принимая участия в общем разговоре.

— Пошли, покурим в коридоре, — предложил подошедший Хохлов.

Видимо, отпущенные мне сутки уже истекли. Я вышел вслед за ним. Мы пристроились в нише, распахнули форточку, и какое-то время молча курили.

— Ну, что надумал? — спросил он.

— Согласен, — я равнодушно пожал плечами.

— Молодец, — хлопнул он меня по спине. — Я так и знал. Ты ведь не дурак и должен понимать: если выпал шанс стать богатым, сохранив при этом жизнь, то от него грех отказываться. Тем более что в противном случае можно остаться бедным и больным, — он коротко хохотнул. — Тогда готовься. Сегодня и приступишь к работе. А я пойду отзвоню Сергею, что у нас всё в порядке.

Я замер.

— Как сегодня? Уже?

— Конечно. А что тянуть? Не бойся, справишься. Ничего там сложного нет. Тем более, послеоперационное состояние пациента тебя беспокоить не будет.

Как я раньше не замечал, что у него очень неприятный смех? Вернувшись в ординаторскую, я подлил себе чаю и принялся размышлять. Честно говоря, я не ожидал, что они проявят такую активность и надеялся, дав согласие, потянуть ещё время, пока отыщется выход. Ан нет. Ребята тоже оказались не дураки и решили замазать меня кровью своих жертв с самого начала, справедливо рассудив, что обратного пути не будет. В самом деле, не побегу же я потом в милицию обвинять в преступлении их, а заодно и себя. Милиция… Пожалуй, пора подключить к делу дядю Пашу. Без него мне вряд ли удастся выполнить задуманное.

Я соскочил с подоконника и пошел к телефону.

— Алло, здравствуйте, — сказал я в трубку. — Как бы мне Махницкого услышать?

— Побудьте на линии, — трубку положили на стол, и до меня донеслось — Павел Сергеевич, вам звонят. Переключить на ваш кабинет?

— Давай, — ответил дядькин голос, что-то щелкнуло и послышалось: — Да?

— Дядя Павел, привет. Смотрю, большим начальником стал, своим кабинетом обзавёлся, — начал я.

— Гм… Ты по делу звонишь, или так, заняться нечем? — не поддержал он мой шутливый тон.

— По делу, — признался я.

— Выкладывай, что там у тебя, только покороче. У меня скоро совещание. У тебя есть пять минут.

— Пять, так пять, — согласился я. — Ты ещё помнишь про ту «скорую», номера которой, как оказалось, нигде не зарегистрированы?