Александр Охотин - Почка на экспорт

Двор был хорошо освещён прожекторами. В будке охранников, стоящей у ворот, горел свет. Значит, охрана не дремлет. Мне остаётся только надеяться, что здесь хотя бы нет собак.

Я примерился, прикидывая траекторию прыжка, оттолкнулся ногами от дерева и перелетел через забор.

Упав на землю, перекатился, как учили когда-то, но удар всё равно получился чувствительным. Ещё не совсем оправившись, я встал на четвереньки, мотая головой. Издалека донёсся приближающийся собачий лай. Досадливо плюнув, я вскочил и, хромая сразу на обе ноги, припустил к какому-то строению, стоящему неподалёку.

Бежал я быстро, но времени всё равно едва хватило, чтобы, подпрыгнув, уцепиться пальцами за выступ крыши, подтянуться и влезть наверх. Челюсти бесшумно приблизившегося зверя щёлкнули, поймав пустоту, и собака залилась отчаянным лаем. Я показал ей язык и перевернулся на спину, стараясь отдышаться после спринтерского забега. К овчарке присоединились её подруги, яростно облаивая постройку, а вскоре послышались и голоса охранников.

— Место! А ну, на место!

— Серёга, что там?

— Да ничего. Опять, наверное, кошку учуяли. Теперь до утра будут брехать. Пошли на место, кому сказал!

— Давай на цепи их рассадим, пусть по периметру бегают, — предложил кто-то.

Так они и поступили. Вскоре к собачьему лаю присоединился звон цепей, волокущихся по земле, а затем и то, и другое утихло. Собаки, обиженные в своих лучших чувствах, разбрелись по будкам. Я осторожно высунул голову, осматриваясь.

Моё внимание привлёк вспыхнувший в окнах второго этажа свет. Шторы в одном из них были не задёрнуты, и с улицы чётко просматривались беседующие. Я не очень удивился, опознав в них Лёву и Моргуна. А ведь днём Моргун отрицал, что знаком с Гномом! Вряд ли они успели познакомиться за те несколько часов, что прошли после нашего расставания. Нехорошо со стороны Моргуна начинать наше сотрудничество со лжи, подумал я, сползая с крыши.

Крадучись, я пересёк двор и прижался к стене. В окне по-прежнему мельтешили тени. Нащупав выступы в стене, я впился в них, и принялся карабкаться наверх. Добравшись до подоконника, я затаил дыхание и прислушался. Окно было чуть приоткрыто, и ветер доносил запах сигарного дыма и обрывки разговора. Этого, впрочем, оказалось вполне достаточно, чтобы понять: Моргун пересказывает подробности нашей сегодняшней встречи.

— В общем, я дал ему сутки на размышление, — услышал я.

— Зря, — ответил голос Гнома. — Он мне очень не нравится.

— Убрать его ты все равно не смог, — огрызнулся Моргун.

— Кто ж знал, что он сможет уложить Пака, — проворчал Лёва. — Тот обычно работал без осечек.

— Однако дважды промахнулся, — поддел Моргун.

— Ты мне связываешь руки, а потом ещё в чём-то упрекаешь! — взвился Гном. — Кто запретил стрелять?

— Нам только этого не хватало. Чёрт, если б не эта авария… Ладно, всего предусмотреть нельзя.

— Особенно того, что рядом окажется этот тип с фотоаппаратом. Его что, тоже пока не трогать?

— Нет. Махницкий признался сегодня, что его друг туп, как пробка.

Я вытаращил глаза. Видит бог, ничего подобного я не говорил. Упомянул лишь, что Костя слегка глуповат…

— И я склонен ему верить, — продолжал Моргун, — потому что сам Махницкий ещё тупее. Не пойму, как ему удавалось так долго морочить вам голову и докопаться до сути дела?

Моему возмущению не было предела. Погоди, Моргун, доберусь ещё до тебя…

— А если он и через сутки откажется? — спросил Гном.

— Не посмеет. Жить-то охота, — коротко хохотнул Моргун. — Ну, а если откажется — тут тебе полная свобода действий. И чтобы без срывов, понял меня?

— Понял, понял, — проворчал Гном.

Дальше висеть, прилепившись к стене, не имело смысла. К тому же стали уставать пальцы, грозя разжаться. Я скользнул вниз, ободрав живот, и, прижимаясь к земле, отправился восвояси, размышляя по пути, каким чудом в этот раз удастся избежать собачьих клыков. Деревьев, способных выдержать мой вес, во дворе что-то не замечалось. Покрывшись испариной, я затаился в кустах, лихорадочно решая, как выбраться из захлопнувшейся мышеловки. Не сидеть же здесь до утра, в самом деле? Мучительно захотелось курить.

Я чертыхнулся, недобрым словом поминая своё любопытство, и огляделся. По соседству на груде досок валялся старый бушлат, забытый, видимо, кем-то из строителей. Сунув его подмышку и прихватив доску подлиннее, я вернулся к стене. Уронив доску на колючую проволоку так, что образовался своеобразный трап, почти вертикально уходящий вверх, я принялся карабкаться по нему, не выпуская из рук бушлата. Звон цепи оповестил о приближении неприятеля. Острым зубам овчарки было в этот раз, чем поживиться. Бушлат разлетелся в клочья в считанные секунды. Однако мне и их хватило, чтобы взобраться на стену, цепляясь за арматуру руками, обмотанными уцелевшей полой бушлата. Видимо страх придал сил. Так или иначе, но вскоре я уже стоял на земле по ту сторону забора, озираясь и пытаясь понять, в какой стороне искать спрятанную машину. Собака выла с досады, носясь взад и вперёд вдоль стены. Я не стал дожидаться, пока опять появятся охранники, и помчался по найденной наконец-то тропинке. Воздух клубами пара вырывался из лёгких, тая где-то за спиной. Сорвав с машины сеть и запихнув сё в багажник, я завёл двигатель. Правая штанина прилипла к ноге. Видимо, зацепился второпях за проволоку. Но на перевязку времени не было. Прыгнув за руль, я сорвался с места.

Лишь выехав на шоссе, я немного успокоился, остановил машину и, взяв в аптечке бинт, перетянул ногу. Везёт мне в последнее время на царапины. Если так пойдёт и дальше, люди Гнома рискуют остаться без работы. Спортивный костюм был разорван и весь пестрел пятнами крови. В таком виде в «Евразию» не пустят, решил я, сворачивая к дому, чтобы переодеться. Натянув брюки и свитер, я уже взялся за ручку двери, когда зазвонил телефон. Поколебавшись, я поднял трубку.

— Алло?

— Ты опять куда-то пропал, — грустно обвинила меня Наташа.

— Ничего подобного, — ответил я. — Как твоя ангина?

— Прошла. Так где ты был?

Отсчитав про себя до десяти, чтобы успокоиться и не ляпнуть какую-нибудь резкость, я наконец ответил:

— Ездили с Хохловым на природу.

— Почему без меня? — в её голосе явственно слышалась обида.

— Там была чисто мужская компания, — вздохнув, объяснил я.

— Да? А сейчас чем занимаешься? Опять куда-то собрался?

— В «Евразию», — признался я. Лгать просто не было сил.

— Вот как? Там тоже будет чисто мужской коллектив? — съехидничала Наташа.

— Нет, — помолчав, ответил я.

— Саша, милый, поехали вместе. Я соскучилась, — воспользовалась она моим молчанием.

— Ладно, — нехотя произнёс я, ругая себя за проявленную мягкотелость и с ужасом представляя себе встречу Наташки с Зоей.