Александр Охотин - Почка на экспорт

Хохлов как-то сразу сник, с видимым сожалением взглянул на бутылку и потянулся к минералке. Никто не хотел начинать разговор первым. Я закурил и принялся разглядывать резные листья клёна над головой. Сизый дымок сигареты улетал, тая в чистом, как хрустальный звон, воздухе. Хохлов, умудрившийся-таки выпить ещё, повеселел и вновь заколдовал у мангала, бормоча что-то себе под нос. Моргун тоже закурил и поинтересовался:

— Совсем не пьёте, или так, временно бросили?

— Совсем, — ответил я.

— Здоровье? — сочувственным тоном продолжил он.

— Вроде того, — я не стал поощрять развитие темы.

— Что ж, непьющие люди всегда нужны. Не то, что этот, — и он с лёгким презрением кивнул в сторону Хохлова.

— Почему?

— Хотя бы потому, что трезвый не выложит сразу первой встречной девке все известные ему секреты. А он, — вновь последовал кивок в сторону Михалыча, — ещё и приврёт для пущего эффекта.

— Что-то не очень хорошо вы отзываетесь о своём друге, — заметил я.

— Друг? — тонкие губы Моргуна исказила саркастическая улыбка.

— Я не в курсе ваших отношений.

— Скорее нас можно назвать… единомышленниками, что ли.

— Вот как. В чём же заключается, простите за любопытство, общность ваших взглядов?

— Зря иронизируете. Думаю, нас поддержит любой здравомыслящий человек. Мы считаем, что жизнь одна, и прожить её надо по возможности хорошо. Что толку гнуть спину изо дня в день, подобно скотине, и получать за это гроши?

— Большинство людей у нас живут именно так.

— Если им нравится — пусть живут, — его дёргающееся веко на миг замерло и вновь принялось отбивать свой неведомый ритм.

— А вы с Хохловым, значит, другие? — насмешливо спросил я.

Мне, признаться, всегда были не по душе бредовые идеи о превосходстве одних людей над другими. Все мы одинаковые, просто судьбы нам даны разные. Кому-то везёт больше, кому-то меньше. Бывают и откровенные неудачники, которые честно бьются всю жизнь, как рыба об лёд, но так и остаются у разбитого корыта. По разному случается, что тут говорить. Но дело, по-моему, не только в том, сколько тебе дано везения, денег, возможностей, а в том, сумеешь ли ты найти гармонию с окружающим миром. Сделать это, к сожалению, нелегко. Может, поэтому вокруг столько несчастных?

— Другие, — кивнул меж тем мой собеседник. — Хотя бы потому, что осознаём: человек, несмотря на всю историю цивилизации, остался всего лишь животным с присущими ему хищными инстинктами. И не стоит их в себе заглушать, это бесполезно, да и вредно, к тому же. Посмотрите вокруг, — он повёл рукой, — здесь живёт множество зверей по законам, установленным самой природой. Один из них — сильный должен уничтожить слабого, чтобы очистить лес.

— Стоп, стоп, — перебил его я. — К чему вы клоните?

— К тому, что на пути достижения цели нормального человека не должны останавливать всякие глупости, вроде милосердия, библейских заповедей и прочей чуши, придуманной власть имущими, чтобы забить головы простому люду и держать его в повиновении. Заметьте, что те, кто добился чего-то в жизни, кому сегодня поклоняются и ставят памятники, в своё время нередко шли по трупам в прямом смысле этого слова. Принципы, мораль — всё это надо оставить, если действительно хочешь чего-то добиться, жить достойно. По крайней мере, не мучаясь мыслью, хватит ли денег дотянуть до очередной подачки в виде зарплаты. Вы согласны со мной?

— В какой-то мере, — пожал я плечами.

— Хорошо, что мы нашли общий язык, — Моргун долил себе коньяка.

— Почему?

— Во-первых, всегда лучше иметь дело с умным человеком. Во-вторых…

— Разве у нас есть общие дела? — удивился я.

— Именно это я и собирался вам предложить.

— На каких условиях? — Я быстро понял, что сейчас последует то, ради чего Хохлов вытащил меня в лес любоваться хвостатыми белками, снующими вокруг.

— Очень простых. Мы предлагаем вам хорошо, даже очень хорошо, — подчеркнул он, — оплачиваемую работу. Заботы о хлебе насущном отойдут для нас даже не на второй, а на десятый план. Взамен от нас потребуется соблюдение некоторой, скажем так, секретности.

— Это противозаконно?

— Мы же договорились не обременять себя глупыми условностями, — напомнил он.

— Суть работы? — требовательно спросил я.

— А суть, Саша, тебе уже известна, — неслышно подошедший к столу Хохлов принёс с собой запах костра и несколько шампуров с шашлыком. Раскладывая мясо по тарелкам, он продолжил:

— Ты, по-моему, ещё не забросил своё расследование?

— Да.

— Что ж, ты не очень ошибался в своих догадках. В нашем городе действительно есть люди, бизнес которых строится на поставке заинтересованной стороне тканей и органов для трансплантации. И не только в нашем городе. Во всём мире существует нечто подобное. Другое дело, что в нищих странах, вроде нашей, этот бизнес идёт лучше. Что поделать, если нет другого пути заработать на жизнь, а прозябать в бедности не хочется? Не дёргайся, Саша, не надо.

Я невольно напрягся, слушая откровения сослуживца. Он заметил это и, истолковав по-своему, положил на стол рядом с собой пистолет.

— Значит, в подвале был всё-таки ты? — усмехнулся я.

— Конечно. Признаться, я никак не ожидал от тебя такой прыти.

— И у тебя хватило бы духу нажать на курок?

— Саша, ты так ничего и не понял. В деле крутятся такие деньги, что останавливаться не просто глупо — невозможно.

— И всё же?

— Я рад, что дело обернулось именно так, как обернулось. Давайте выпьем за то, чтобы в будущем у нас не было поводов выхватывать при встрече оружие.

Хохлов наполнил свою рюмку и выжидательно смотрел на меня. Моргун тоже чуть приподнял свой бокал.

— Что будет, если я откажусь с вами работать?

— Но почему… — начал Хохлов.

— Подожди, — остановил его Моргун. — Обратного пути уже нет, Махницкий. С того момента, как ты, благодаря счастливой случайности, обратился за советом к Хохлову, выбора у тебя не осталось. Или сотрудничать с нами, или… По-моему, ты должен быть благодарен хотя бы за то, что тебя просто не пристрелили до сих пор. Кстати, этот твой друг, журналист, что он ещё знает?

— Да ничего, — ответил я, думая о том, как вывести Костю из-под удара. — Он вообще малость глуповат. Увидел что-то, а что — так и не понял. Я уверил его, будто почка принадлежала животному.

— Точно? — в упор посмотрел на меня Моргун.

— Точнее некуда. Тем более, сейчас его избили, он лежит в больнице и ничем не может вам помешать. Кстати, у меня тоже в последнее время возникли трения с одним местным авторитетом. Лёва Гном. Не слышал про такого?

— Нет. Но мы в состоянии решить любые проблемы своих друзей. Больше тебя никто не тронет. Итак, ты согласен?

«Друзей». В душе я рассмеялся, вспомнив его презрительные отзывы о бедолаге Михалыче. Интересно, на что его купили? Как бы то ни было, сомневаюсь, что Моргун считает меня своим другом. Тоже, наверное, посмеивается сейчас про себя, играя со мной, как кот с мышью.