Александр Охотин - Почка на экспорт

— Хотелось бы подумать, — ответил я.

— Думать надо было раньше, когда лез не в свои дела. Теперь пора ответ держать, — встрял в разговор изрядно захмелевший Хохлов.

— Надо подумать, — упрямо повторил я.

— Хорошо. Суток, думаю, вполне хватит. Но не дай бог, за эти сутки ты решишь развязать свой язык. Тогда я тебе не завидую, — произнёс Моргун.

Он вовсе не стремился напугать меня своими словами. Просто ставил перед фактом. Самоуверенный парнишка, решил я. Что ж, сутки — это большой срок. Потяну время, а там видно будет.

— Ясно, — ответил я. — Давайте собираться обратно?

Солнце уже скрылось за набежавшими облаками, ощутимо похолодало и изо рта вырывался лёгкий парок. Им-то, подогретым коньяком, может и не было холодно. А я, признаться, стал подмерзать. Да и дела торопили меня в город. Ведь сутки, если посмотреть с другой стороны — это всего лишь жалкие 24 часа. За это время я многое должен успеть.

— Давайте, — ответил Моргун, и Хохлов суетливо принялся упаковывать вещи, грузя их в машину.

Залив напоследок костерок, чадящий на ветру, мы покинули гостеприимную поляну. На обратном пути я по-прежнему держался за машиной Хохлова. Лишь у виадука на въезде в город я помигал на прощанье фарами и свернул на объездную дорогу. Затем, покружив в лабиринте улочек, вернулся на центральную улицу и вновь пристроился у него на хвосте, пропустив вперёд несколько машин. Любопытно было посмотреть, куда доставит Хохлов своего «единомышленника». Так и не заметив меня, он притормозил у «Евразии», гостиничного комплекса.

Моргун, что-то сказав ему, вышел и направился к входу. Судя по угодливо заулыбавшемуся швейцару, его здесь знали. Выяснив всё, что хотел, я развернулся и поехал домой смывать пропитавший меня запах костра.

После душа я сел к телефону и набрал номер Олега.

— Как дела? — поинтересовался он. — Я, кстати, тебе недавно звонил.

— Зачем?

— Ребята нашли «скорую», про которую ты говорил.

— Да что ты? Как?

— Случайно. Увидели номера, к которым я просил присмотреться, и проследили за ней.

— Куда же она привела?

— Как ни странно, в гараж Гнома.

— Что ты говоришь? Здорово…

— Тебе это помогло?

— Да, конечно. Спасибо.

— Ещё помощь требуется?

— Нет, не надо.

— Саня, только ты не лезь, куда не просят, сломя голову. Если задумал что — скажи лучше мне, мы всё грамотно организуем…

— Нет. Лучше скажи мне, у тебя в «Евразии» среди персонала знакомых никого нет?

— Есть вообще-то. Смотря какие знакомые тебя интересуют. Если девочки…

— Какие ещё, к чёрту, девочки, — возмутился я. — Мне сейчас не до развлечений. Хотя… Как ты думаешь, если проститутки тусуются среди постояльцев, они что-нибудь должны о них знать?

— Должны, наверное. А не знают, так узнают, если я попрошу. Кто конкретно тебе нужен? Говори, я записываю.

— Нет, так не пойдёт. Ни фамилии, ни, возможно, имени настоящего этого человека я не знаю. Мне самому на месте будет легче разобраться. Ты только скажи, к кому обратиться.

— Значит, так. В ресторане, что на первом этаже, спросишь Зою. Ей объяснишь, что от меня. Дальше сами разбирайтесь. Кстати, рекомендую. Девчонка — золото.

— Обойдусь без твоих рекомендаций, — проворчал я.

— Конечно, до дочери Богданова ей далеко…

— Что ты этим хочешь сказать? — насторожился я.

— Ничего. Просто видели вас несколько раз вместе, — безразличным голосом ответил он.

— И что? — я начал злиться.

— Да ничего. Слушай, Саня, какой-то ты нервный стал в последнее время. Слова сказать уже нельзя. Что ни сделаю, тоже всё плохо.

— Ну-ну, — проворчал я в ответ на обиженную реплику Горенца и положил трубку.

Господи, вроде и город огромный, а всё равно живём, как в деревне. Стоит где-то вместе показаться, и тут же находится куча знакомых, видевших вас. Да ещё и сделавших собственные нелепые выводы. Кошмар какой-то.

В раздражении я обжёг палец, наливая чай, и запрыгал по кухне, шипя и ругаясь. Потом, уже успокоившись, примостился на широком подоконнике и закурил.

Люблю вот так сидеть, смотреть с высоты на творящееся внизу и ни о чём не думать. Но сегодня в голову невольно лезли разные мысли. Например, о Хохлове. Вот уж кто удивил, так удивил. Я-то всё время считал его просто весёлым прожигателем жизни, беззаботно проводящим время, а он, оказывается, вместе со своим постоянно моргающим шефом целую философию подвёл под банальную уголовщину. Банальную, да не совсем. Преступление, конечно, налицо, но попробуй доказать что-либо.

С виду всё кажется совершенно невинным. Въезжает на территорию больницы «скорая помощь», внутри, если остановить и проверить, больной без сознания. То, что потом водитель предпочитает парковать машину у вивария, тоже в глаза не бросается. Помещение считается заброшенным, и вряд ли у кого возникнет желание посмотреть, что там творится ночью. Останки, видимо, вывозятся на той же «скорой». И если остановить машину в этот момент, преступникам не отвертеться.

Надо только отследить всю цепочку, чтобы в сети не попала одна мелкая рыбёшка. Самоуверенному философу Моргуну тоже не помешает поглядеть на тюремные нары. Хотелось бы посмотреть, как он там будет братве объяснять свою жизненную позицию.

А пока придётся мне нанести визит в логово Гнома. Не хочется, но придётся, повторил я, начиная одеваться.

Темнота уже облепила зажжённые фонари, когда я вышел из дома. В машине я ещё раз просмотрел нарисованную накануне Горенцом схему. Что ж, следуя ей, до прибежища Лёвы я доберусь. А что делать дальше, будет видно.

Я закурил и тронулся с места. Ночная дорога заняла немного времени, хотя ехал я медленно, боясь пропустить нужный поворот. Скоро в свете фар мелькнул чуть заметный из-за деревьев забор.

Я согнал машину на обочину, прикрыв её загодя прихваченной камуфляжной сетью. Тёмный силуэт на фоне звёздного неба напоминал теперь огромный валун. Я осторожно двинулся вперёд, старательно обходя лежащие на земле ветки.

Забор оказался сделанным на совесть. Стены его, сооружённые из плит, были обнесены поверху спиралями колючей проволоки, накрученной на арматуру. Железные ворота высотой, как и стены, метра в три, нерушимо стояли на пути и не оставляли никакой надежды проникнуть внутрь без подручных средств. А попасть во двор мне очень хотелось. Поэтому я последовал совету Моргуна, рекомендовавшему не сдерживать естественные порывы.

Оглядевшись вокруг, я принялся карабкаться на дерево. Поднявшись, я замер на начавшем угрожающе раскачиваться стволе.

Лёва устроился неплохо, решил я, глядя поверх забора. Двухэтажный особняк больше напоминал замок, чем дом. По углам его высились кокетливые башенки, слепо глядящие глазами бойниц в ночную тьму, а крышу венчал остроконечный шпиль.