Александр Охотин - Почка на экспорт

— Алло?

— Саша, чем занимаешься? Проснулся уже?

Звонил Хохлов. Я невольно посмотрел на часы.

Начало десятого. С чего бы ему звонить в такую рань? Да и вообще, не припомню, чтобы мы перезванивались.

— Что-то случилось, Александр Михайлович?

— Нет, ничего. Просто собираемся на природу, дай, думаю, позвоню Махницкому. Или ты всё ещё ищешь следы происхождения этой несчастной почки? — рассмеялся он.

Последний вопрос меня насторожил. Что-то перестал я в последнее время доверять уважаемому Александру Михайловичу. Инстинкт штука тонкая, ему не объяснишь, что Хохлов вполне приличный человек, сослуживец, и не с руки ему, вроде бы, якшаться с бандитами. Я решил не оставлять без внимания тревожный звонок, звеневший в голове, и спросил:

— А что за компания?

— Я, приятель мой, да девочек с собой возьмём. Скучно не будет, обещаю.

— Кто этот приятель?

— Гм… Ты помнишь наш разговор насчёт работы?

— Для молчунов, не лезущих не в свои дела? — уточнил я.

— Вроде того. Так вот, этот приятель и есть тот самый человек, с которым я хотел тебя познакомить. В общем, давай собирайся, мы за тобой заедем через часик.

— Хорошо, — решился я. — Только, если разговор серьёзный, давай обойдёмся без девиц.

— Без проблем, — ответил он.

— Жду.

Пройдя на кухню и заварив чай, я закурил и принялся собираться, попутно размышляя, не готовит ли мне судьба нового испытания на прочность в виде этого неожиданно свалившегося на голову пикника. Что если Хохлов и Гном как-то связаны и всё это задумано лишь ради того, чтобы выманить меня за город? Но отступать было поздно, да и не хотелось. Я фаталист и уверен: того, чему быть, не миновать. Лучше уж сразу посмотреть в лицо опасности, чем прятать по-страусиному голову, подставляя при этом под удар другие места. Кое-какие меры я всё-таки принял. Прежде всего, сходил на стоянку и взял машину. Мобильность — важная вещь, когда впереди полная неизвестность. Ехать вместе с Хохловым и его таинственным приятелем не хотелось. Потом натянул спортивный костюм, свитер и пристроился возле дома, покуривая.

«Тойота»-Чайзер Хохлова, близнец моей, появилась во дворе точно к назначенному сроку. Не обнаружив едущих за ней подозрительных личностей, я несколько расслабился и вышел из своего прибежища — детской беседки.

— Ты чего это там спрятался? — удивился Хохлов.

— Детство вспомнил, — ответил я, безуспешно пытаясь разглядеть, сколько человек прячут за собой тонированные стёкла его машины.

— Садись, поехали, — предложил он, распахивая заднюю дверь.

В салоне сидел лишь один человек.

— Я на своей. Мне так удобнее.

— Как знаешь, — покривился он. — Тогда держись за мной, — и он отъехал от дома.

Я пристроился следом. Такой порядок движения меня вполне устраивал. Если кто и вздумает сесть на хвост, я, идя вторым, это быстро подмечу на пустынной утренней трассе.

Выехав за город, мы по шоссе Мичуринцев направились к лесному массиву, лежащему на юге. Для пикника, что и говорить, место там подходящее. Деревья, высаженные когда-то руками энтузиастов на субботниках, разрослись; их ровные ряды, аккуратно чередующие хвойные и лиственные насаждения, служат хорошей защитой от ветра и источником сухостоя для костра.

На трассе я, сколько ни вглядывался в зеркала заднего вида, никого за собой не заметил. Мы оба развили приличную скорость, и попутные автомобили сразу оставались далеко позади.

Видимо, место Хохлов присмотрел заранее, потому что минут через двадцать, помигав поворотниками, уверенно свернул на неприметную просёлочную дорогу. Она оказалась на удивление ровной и ухоженной, лишь кое-где глубокие лужи и промоины, следы прошедших дождей, грозили оцарапать днище автомобиля. Попетляв, дорога вывела к небольшой поляне, на которой красиво смотрелись деревянный стол и лавки, вкопанные в землю. Здесь же, заботливо обложенный камнями, был устроен маленький очаг. Место, судя по всему, обихоженое.

Мы остановились, и я вышел из машины, оглядываясь вокруг и прислушиваясь к лесным звукам, от которых мои городские уши уже давно отвыкли.

Лес, обступивший поляну со всех сторон, был удивительно красив. Кое-где ещё распутник-ветер не успел сорвать с деревьев их праздничные жёлто-красные одеяния, и осень, переливаясь яркими красками, блистала здесь во всём своём великолепии. Перелетая с ветки на ветку, громко каркали вороны. Сметливая птица, расплодившаяся в последние годы особенно сильно, давно уже, видимо, связала появление в лесу людей с возможностью поживиться съестным. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, играло на путине, натянутой трудягой-пауком, мелодию осенней грусти.

Мои попутчики тоже выбрались из машины и примялись распаковывать привезённое с собой. Вскоре костерок весело горел, потрескивая и дымя. Пока мы с Хохловым устанавливали мангал, его приятель неторопливо украшал стол закусками и бутылками.

Я присмотрелся к нему внимательнее. Высокий, худой, с мелкими чертами лица, он сразу привлекал внимание одной характерной особенностью. Левое веко у него беспрерывно дёргалось, как бы подмигивая, от чего создавалось впечатление, что он что-то хочет сказать, да не знает, как это выразить словами. Дорого одетый, с массивным перстнем на руке, он странно смотрелся на фоне окружающего лесного пейзажа. Заметив, что его разглядывают, он отложил в сторону нож и подошёл ко мне.

— Наверное, пора познакомиться, — предложил он, протягивая руку и всё так же подмигивая.

— Не помешает, — ответил я, — раз Александр Михайлович не хочет взять на себя этот труд.

Хохлов тем временем размахивал картонкой над мангалом и не обращал на нас ни малейшего внимания.

— Махницкий, можно просто Саша, — представился я первым, пожимая его руку, чуть влажную и вялую на ощупь.

— Сергей Андреевич, — ответил он, не уточняя фамилии. Я не стал заострять на этом внимание, окрестив его про себя мысленно Моргуном.

— Зря всё-таки девчонок не взяли, — бросил, наконец, свою картонку Хохлов. — Вы, я вижу, уже познакомились. Ну и ладно. Прошу к столу, разомнёмся коньячком.

Стол, надо признать, был неплох. Но я, верный своей привычке не есть до обеда, без аппетита ковырялся в тарелке. Моргун потягивал коньяк, время от времени бросая в рот тоненькие до прозрачности ломтики лимона. Лишь Хохлов, оживлённо суетясь, опрокинул одну за другой несколько рюмок и накинулся на еду.

— Ты бы не увлекался, — посоветовал я. — Машину ещё обратно вести.

— А шашлык? — вытаращил он глаза, прожёвывая сёмгу. — После такого шашлычка, Саня, встанешь из-за стола трезвым, как стёклышко. Ни один гаишник не придерётся.

— Человек тебе дело говорит, — негромко поддержал меня Моргун.