Аркадий Карасик - Рулетка судьбы

— Женщина должна быть осторожной, — избрал Александр безболезненный вариант ответа. — Прежде чем выходить замуж, тщательно проверить партнера.

— Вы так считаете? А как может проверить мужчину беззащитная, наивная, верящее в святость брака, женщина?

Лечь под него, едва не выкрикнул Собков. Тогда сразу все станет ясным и понятным.

Вдруг он насторожился. Не может быть женщина настолько глупой, похоже, она разыгрывает заранее продуманную роль. С какой целью? Вдруг — еще один сотрудник Службы безопасности? Или — бандитская подстилка? Получила задание проверить российского терминатора.

Собков притворился спящим. Соседка разочарованно вздохнула и снова занялась отложенной книгой.

В московском аэропорту киллера встретили. Конечно, не сам «мененджер» — его шестерка. Этого человека он никогда не видел, но предчувствие не обмануло — широколицый парень встречает именно его.

Спускаясь вслед за соседкой по трапу, Собков старался перехватить взгляды, которыми обменяются «пастухи»: отработавший свое и приступающий к слежке. Ничего подобного не заметил: либо профессионалы обвели его вокруг пальца, либо все его подозрения — плод разыгравшейся фантазии.

— Владимир Сергеевич?

Голос широколицего парняги будто провялен в каминной трубе. Глаза полузакрыты. Весь его вид подчеркивает: мне до фени твои проблемы, доставлю в указанное место и отвалю, сам разбирайся.

— Вы не ошиблись…

— Прошу — в машину. Вас ожидают.

Вот это уже ни к чему, с досадой подумал Собков. С большим удовольствием он сейчас поехал бы в Куликово, где уже беспокоится Ксана. Прижать к себе дрожащее тело девушки, с наслаждением вдохнуть аромат ее любимых духов, осторожно, ласкающе обцеловать пухлые губки, нежную шейку. Вместо этого предстоит разборка с Баяновым, тяжелая, с непредсказуемыми последствиями.

А любвеобильная соседка по креслу, вместо того, чтобы пройти в поданный автробус, застыла, переводя восторженный взгляд с нового знакомого на встречающего его парня. Будто давала понять, что ею зафиксировано и должным образом оценено высокое положение перспективного мужика, что это его положение обязательно будет учтено при следующей встрече.

Играла она мастерски и все же допустила ошибку. Едва заметно, подмигнула широколицему. Даже не подмигнула — с"узила левый глаз. Если бы Собков не был настороже — ни за что бы не заметил. Пост сдал, пост принял.

Значит, старая мымра свое отработала, на нее можно не обращать внимание. Теперь держать под прицелом баяновскую шестерку. По дороге постараться разговорить его, вызвать если не на полную откровенность, то хотя бы на частичную.

— Я вам позвоню, — пообещал Александр, галантно целуя надушенную

ручку. — Действительно, нам есть о чем поговорить.

Широколицый равнодушно смотрел в сторону авиавокзала…

Встреча с капитаном состоялась в новой конспиративке, не в той, где они раньше встречались. А вот невыветриваемый запах табачного дыма, скудная обстановка — та же самая.

— С приездом, дорогой, — скупо улыбнулся Баянов. — Рад видеть.

Он удобно устроился за столом, покрытым цветастой скатертью, выложил перед собой блокнот, которым никогда не пользовался. скромную ручку китайского производства. Машинально протер дурацкое пенсне и снова водрузил его на интеллигентный нос.

— Не могу ответить тем же, — недовольно пробурчал «Голубев»,

усаживаясь напротив. Древняя воинская заповедь: лучшая защита — нападение.

— Честно признаюсь, мне надоели наглые слежки. То сажаете рядом какого-то худосочного дегенерата, обнимающего нищий дипломат, то подсовываете самую настоящую лярву. Мало того, Летун перед смертью признался…

— Стоп! — прихлопнул ладонью по блокноту капитан. Будто пришиб нахальную муху. — О Летуне поговорим позже… А ты как думал, терминатор, тебя станут шоколадом кормить, коньячком отпаивать, да? Учти — следили и еще долго будем следить. Полного доверия ты еще не заслужил… Как ты выразился — «дегенерат»? Здорово припечатал, ничего не скажешь. А из тела этого самого худосочного парня врачи недавно извлекли четыре бандитских пули. Может быть их послали такие, как ты… Говоришь, лярву тебе подсунули? Тут ты маху дал, психолог, не было в самолете наших сотрудниц. Понял? А если бы и были — терпи, не возникай!

Слова — полновесные пощечины, отвешивались то справа, то слева, лицо знаменитого терминатора горело от этих оплеух, он гневно морщился. А вот возражений не находил. Да и что можно возразить, если «мененджер» прав? И еще одно останавливало — выражение лица капитана. Прежде всего, оно не соответствовало презрительным высказываниям. Капитана давила какая-то боль.

— Теперь о Летуне. Признаюсь, получил он задание устранить тебя после ликвидации Проколина. Такое решение приняло начальство. Каюсь, не возражал, не пытался настоять на своем. Ведь любые мои возражения — легкий порыв ветра против скалы. Но про себя подумал: ничего у Крылина не получится, терминатор не тот человек, которого можно свалить предательским выстрелом в спину. Так и вышло… Читай, — бросил он перед киллером стопку газет.

Ничего не скажешь, расстарались журналисты, подумал Собков, разглядывая снимок знакомой комнаты с лежащим возле окна мертвым Летуном. И комментарий подходящий: киллер либо по неизвестным причинам покончил с собой, либо ему «помог» кто-то второй, скорее всего напарник. Преступник скрылся, возбуждено уголовное дело, ведется следствие.

Заштампованные, вылинявшие от частого применения выражения. Сколько их уже возбужденных дел, сколько времени «ведутся следствия»!

— Понятно, — Александр отодвинул стопку газет, вопросительно прищурился. — Что делать дальше?

Капитан поставил на стол две стопки, бережно, стараясь не пролить ни капли, заполнил их коньяком. Прикоснулся донышком своей рюмки к рюмке Александра. Звона не получилось — будто не стекляшки столкнулись, а два куска дерева.

— Забудем?

Отказаться от просимого прощения, подняться и уйти? А что это даст? Очередной виток напряженности, опасность для Ксаны и для него самого? Бодаться со службой безопасности — самому себе стрелять в голову.

— Забудем.

— Вот и хорошо, вот и ладно, — оживился Баянов. — Тогда — отдыхай. Понадобишься — дам знать. Заодно познакомься с Щедрым и Доской. Кого дать тебе вместо Граба и Летуна — подумаем.

— Каким бы подонком не был ваш Граб, но, честно говоря, мне жаль его,

— коротко ответил Владимир и замолчал. Предстоит более серьезный разговор, нужно отделить его от беседы о вонючем гомике. — Что касается пополнения группы — у меня имеются кой-какие сображения…

— Понятно… Вернее — непонятно… Выкладывай.