Ирина Зарубина - Частный сыск

Идиллическая картинка менее всего вязалась с мрачными подробностями уголовного дела, которое изучала сейчас Клюева.

Сотрудники отделения милиции Шереметьевского аэропорта в течение нескольких лет занимались контрабандой и поставкой в страну крупных партий наркотиков.

Руководил шайкой некий майор Чернов.

Когда служба безопасности заинтересовалась происходящим в Шереметьеве и в качестве сотрудников в отделение милиции были внедрены двое фээсбэшников, главарь банды самолично убил обоих, а трупы надежно схоронил в морозильной камере.

Картина преступления воссоздавалась в материалах дела столь обстоятельно и исчерпывающе, что прокурору не надо было даже прилагать усилий, чтобы составить обвинительную речь.

Наташа сняла телефонную трубку и набрала знакомый номер.

— Да? — раздалось на другом конце провода. — Следователь Дежкина слушает!

— Клавдия Васильевна? — улыбнулась Наташа. — Здравствуйте, Клюева беспокоит.

— Добрый день, Наташенька! Рада слышать. У вас там тоже светопреставление?

— В каком смысле?

— Ну и снегопад! Сто лет такого не было.

— Вы так спрашиваете, будто я в другом городе нахожусь, — сказала Наташа. — Конечно, и здесь такое же.

— Надо в выходные вытащить семью в лес, на лыжах покататься. Может, вместе съездим?

Клюева покачала головой:

— Хорошо бы, да не получится. У меня процесс.

— Да? Чем на сей раз занимаешься?

— Шереметьевское дело.

— А! Слыхала, слыхала…

— Кто такой этот Порогин? — спросила Наташа, заглядывая на титульный лист и прочитывая фамилию следователя, готовившего материалы дела, — что-то я с ним не знакома.

— А что? — забеспокоилась Дежкина. — Что-то напутал?

— Наоборот. Впервые встречаюсь со столь грамотной работой. Крепкое дело. И хотела бы отыскать швы, да не удается!..

Клавдия Васильевна довольно рассмеялась:

— Игорек — мой ученик. Способный парень. Рада, что он делает успехи. Насколько мне известно, распутать этот узел было совсем не просто.

— Я вот только одну деталь никак не могу для себя уяснить, — задумчиво проговорила Наташа. — Откуда этот майор, главарь банды, добывал необходимые документы?… Шутка ли: переправлять за границу десятки тонн груза самолетом, да так, чтобы ни таможня, ни проверяющие — никто не насторожился. Из материалов дела явствует, что документация была оформлена так, что и комар носа не подточит. А идея с подменой гуманитарных грузов контрабандой и вовсе из разряда выдающихся. Это не только придумать, это ведь еще и осуществить надо!.. Каким образом рядовой майор умудрялся безо всякой помощи проворачивать подобные операции?…

— Ах, Наташенька!.. — вздохнула на другом конце провода Клавдия. — Я думаю, ты совершаешь нашу общую ошибку. Я тоже такие допускала в свое время. Мы сейчас все напутаны преступностью и уже не в состоянии реально оценить ее удельный вес в обществе.

Как говорится, у страха глаза велики. В прошлом году я расследовала дело о квартирных собственниках… Если помнишь, пропадали люди, а их жилища шли с молотка, и никто не мог понять, сколько народу замешано в этой истории…

— Да, разумеется, помню, — согласно кивнула Наташа, — там было что-то чудовищное, из ряда вон… Чуть ли не двадцать трупов, верно?…

— Четырнадцать, — поправила Дежкина. — Видишь, и ты оговорилась и, заметь, не убавила число погибших, а увеличила. Таков психологический эффект, я уж и не знаю, как его объяснить. Может, мы всегда невольно стремимся поразить себя масштабами зла, как думаешь?… Так вот, — продолжала она, возвращаясь к прежней теме, — все были убеждены, что в Москве орудует хорошо организованная преступная группировка, вычисляет одиноких стариков, подсылает визитеров, которые втираются в доверие, кто-то стариков убивает, кто-то через подставных лиц переоформляет документы на квартиры, кто-то эти квартиры продает… ну и так далее. Я и сама была уверена, что одному человеку с этим ни за что не справиться. И что ты думаешь, — мы все ошиблись!..

— Насколько я помню, — наморщила лоб Клюева, — преступником был какой-то студент, да?…

— Совершенно верно. Обыкновенный парень двадцати трех лет, филолог-второкурсник, с виду ничем не примечательный, даже симпатичный, можно сказать, с обворожительной улыбкой. Как такому не поверить? Вот старики и верили… на свою беду. Он один убивал их, расчленял тела, вывозил и закапывал в чемоданах в лесу. И с той же обворожительной улыбкой продавал их квартиры, чтобы тут же спустить эти деньги в казино. Он даже ничего не купил себе, представляешь! Хотел купить новые джинсы, но все время руки не доходили, все проигрывал, подчистую.

Наташа внимательно слушала, ощущая, как поневоле по коже бегут мурашки. Она проработала в прокуратуре не один год, но до сих пор никак не могла привыкнуть к историям преступлений, с которыми знакомилась едва ли не ежедневно.

— Да, но при чем тут шереметьевская банда?… — наконец проговорила она.

— При том, что троих человек более чем достаточно для того, чтобы проворачивать дела с контрабандой. Чем меньше народу, тем надежнее. Не надо мыслить шаблонами, — предупредила Клавдия после недолгого молчания, — организованная преступность, которой нас пугают в газетах, — это вовсе не чудо-юдо, огнедышащий монстр, а конкретные люди, которые рядом с нами ходят по улицам, вместе с нами ездят в трамваях и метро, обедают в кафе, пьют газировку из автоматов. У них нет на лбу никакого клейма, и челюсть вовсе не обязательно уродливая и тяжелая, как в американских фильмах про гангстеров. У них может быть обаятельная улыбка и открытый взгляд. Тем они и страшны. Не знаю, согласишься ли ты со мной, если бы мы изначально видели в преступнике конкретное лицо, быть может, и бороться с ним было бы легче. Потому что тяжело мериться силами с фантастическим чудовищем, но возможно — с реальным человеком.

— Кто же спорит! — вздохнула Наташа.

Однако в глубине души она не могла не признаться, что доводы Дежкиной, верные сами по себе, вряд ли убеждали ее в данном конкретном случае.

Вопрос оставался открытым: откуда главарь банды Чернов доставал документацию, чтобы покрывать свои махинации?

Наташа взяла карандаш и в специальной тетради, которую заводила на каждый новый процесс, написала: «Документы — поинтересоваться у следователя!!!»

— Кстати, — спросила она, — а как движется ваше расследование взрывов на транспорте?

— Трудно, — призналась Клавдия. — Зацепок — ноль целых и еще меньше десятых. Знаешь, во всем мире полиция раскрывает наемных убийц главным образом благодаря агентурной сети. А так как у нас нет системы защиты свидетелей, то и на рожон никому лезть неохота и давать свидетельские показания, хотя, быть может, кто-то и обладает важной информацией. Сижу целыми днями, перелистываю протоколы допросов пассажиров троллейбуса и случайных прохожих: откуда дым повалил и какого он был цвета.