Ирина Зарубина - Частный сыск

— Я не желаю разговаривать на подобные темы. Это банально и грязно и жутко дешево. Когда женщине нечего сказать, она начинает упрекать мужа в том, что он не стирает носки. Какая пошлость!

И, высоко подняв голову, он удалился прочь.

Наташа несколько мгновений просидела без движения, а затем, тяжело вздохнув, поднялась и поставила на огонь чайник.

Господи, до чего же они все похожи: капризный мальчик-муж, инфантильный Граф, легкомысленные приятели-археологи, вечно укрывающиеся от проблем за женскими спинами… Измельчала мужская порода, что и говорить.

Интересно, как общался бы с нею Эжен?… Неужели тоже стал бы требовать, чтобы, придя с работы, она вместо отдыха носилась вокруг него кругами, а он возлежал на подушках и обиженно надувал губки?…

Она попыталась представить себе эту картину, однако подушки и ленивая поза плохо вязались с образом задиристого француза.

Она вспомнила, как там, возле отеля, принося свои извинения, он склонился, заглядывая ей в глаза, и голос его против воли стал нежным, вкрадчивым, а у нее непривычно закружилась голова.

Наташа с трудом стряхнула с себя наваждение, когда услыхала из комнаты недовольный голос мужа:

— Ну что, прикажешь мне подыматься с дивана или, может быть, сама подойдешь?…

Звонил телефон.

— Алло? — вопросительно произнесла Наташа в трубку.

— Наконец-то!..

— Здравствуй, мама.

— Я разыскиваю тебя весь день.

— Для этого всего-то следовало набрать мой служебный номер телефона.

— Ты опять оставила ребенка на пятидневке?

— Я целый день занята, а Виктор не может сидеть с ней…

— И правильно делает. Не мужское это дело.

— Возможно.

— Ты что, торопишься стать разведенкой?

— Не поняла.

— С таким характером, как у тебя, нельзя выходить замуж. Ни один мужик вытерпеть не сможет. Он тебя бросит, помяни мои слова, и правильно сделает.

— Ценное замечание.

— Не юродствуй! Все вы так: сначала смеетесь, а потом плачете, да уж поздно. На твоем месте я бы ему ноги мыла и воду пила!..

— Вот и пей, если хочешь. А я предпочитаю более полезные напитки.

— Что-о? — не поняла мать.

— Позвать Витю?

— Зачем? Я тебе звоню!

— А меня еще нет дома, — объявила Наташа. — И в ближайшее время не будет.

И она с довольным видом опустила трубку на рычаги, сразу почувствовав себя значительно лучше.

— …А я вам вот что скажу, — говорила миниатюрная женщина с остреньким лицом и мелкими прокуренными зубками, — любая ситуация сама по себе таит и загадку, и разгадку. Это, так сказать, универсальный феномен бытия. В своей практике я постоянно придерживаюсь этого правила, и оно еще никогда меня не подводило…

Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги в туфлях на высоком каблуке, и пускала вверх тонкую струю сигаретного дыма.

Молодой блондин с усами и в галстучке, притулившись рядышком и заглядывая женщине в глаза, кивал с подобострастным видом.

— Да вон она, в конце коридора, видите? — показал на женщину клерк с папочкой, и Наташа, поблагодарив, приблизилась.

Женщина едва удостоила ее коротким взглядом и вновь повернулась к блондину.

— Простите, судья Самулейкина Нина Ивановна — это вы? — поинтересовалась Клюева после приветствия.

— Предположим, — не поздоровавшись, отвечала та. — Вы по какому вопросу? Сегодня — неприемный день.

— Я — Клюева. Буду представлять на суде по делу о контрабанде в Шереметьеве государственное обвинение.

— О? — оживилась Самулейкина, соскакивая с подоконника и протягивая Наташе узкую, сухонькую руку. — Приятно познакомиться. Очень любезно, что вы заглянули к нам на огонек. Идите, Аркаша, — бросила она томный взгляд на блондина, и тот мгновенно ретировался, едва скрывая облегчение. — Мы закончим этот разговор в другой раз, — крикнула Самулейкина вдогонку, но блондина уже и след простыл. — Итак, вы прокурор, — сказала она, внимательно и чуточку ревниво поглядев на Клюеву. — Какие нынче пошли прокуроры… молодые да привлекательные!

Наташа сделала вид, что не поняла комплимент, и даже не улыбнулась.

— Я ознакомилась с делом, — произнесла она, — и, честно признаться, даже удивлена, насколько умело следователь распутал все узлы. По-моему, тут все ясно с первого взгляда: кто прав, кто виноват, какие статьи, какова будет мера наказания…

— Совершенно с вами согласна! — вставила Самулейкина.

— Вот-вот, — кивнула Наташа, — это-то меня и тревожит. Обычно самые ясные дела таят в себе подводные рифы. Но я, как ни пыталась, не смогла пока обнаружить ни одного…

— Вы усложняете! — дружелюбно рассмеялась Самулейкина. — Если есть состав преступления и обвиняемые, значит, все в порядке. Следствие проводил молодой специалист, весьма интересный юноша, должна отметить. По-моему, обвинительное заключение составлено очень грамотно, и там не осталось ни еда. ной лазейки для того, чтобы преступники ушли от ответа. Это я вам говорю как судья со стажем.

— Разумеется, я доверяю вашему опыту, — поспешила заверить Клюева, — и целиком согласна насчет грамотно проведенного следствия, однако… Интуиция подсказывает мне, что в ходе судебных слушаний нас ожидают сюрпризы. Я рассчитывала договориться с вами о том, как мы будем на ни реагировать…

— Я люблю сюрпризы, — беспечно откликнулась судья. — Давайте не будем создавать себе проблемы и доверимся ситуации. Надо выслушать обвиняемых, а потом уж решать, кто прав, кто виноват. Кстати, — оживилась она, — я слышала, на скамье подсудимых окажутся весьма привлекательные ребята. Они ведь еще достаточно молодые, верно?…

Наташа пожала плечами.

— Я не в курсе. Приятно было познакомиться.

— До встречи, милочка! Будет время, заглядывайте на чаек, — небрежно взмахнула рукой Самулейкина и удалилась по коридору.

Прокурор озадаченно глядела ей вслед.

Возвратившись к себе, Наташа (даже не успев скинуть шубку) извлекла из сейфа пухлое дело о контрабанде и набрала на диске телефона номер.

— Алло? Добрый день. Прокурор Клюева беспокоит. Будьте любезны, пригласите следователя ря… — она сверилась с записью на папке, — Игоря Порогина.

Она дожидалась ответа, нетерпеливо постукивая карандашом о крышку стола.

Наконец в трубке раздался далекий голос:

— Порогин слушает!

— Здравствуйте. — В первое мгновение, услыхав этот молодой, почти мальчишеский голос, Наташа даже растерялась. Она рассчитывала, что Порогин все-таки окажется человеком почтенных лет (судя по обстоятельности в работе), и теперь не знала, с чего начать разговор. Поэтому она пошла ва-банк и начала с главного: — Я буду выступать обвинителем на процессе шайки контрабандистов из Шереметьевского аэропорта. Должна сказать, что с удовольствием ознакомилась с материалами дела и удивлена скрупулезности, которую вы проявили в сборе и анализе фактов…