Ирина Зарубина - Частный сыск

Клюева наблюдала за ее действиями, все более убеждаясь в том, что Клавдия просто-напросто пытается выиграть время и хорошенько обдумать сказанное ею.

Наташа не торопила хозяйку дома. Она знала, что сейчас услышит нечто важное.

— Вот что я тебе скажу, Наташенька, — наконец проговорила Дежкина, вновь усаживаясь за стол. Добродушное лицо ее теперь было серьезно и непривычно сосредоточенно. — Вот что я тебе скажу, милая моя. Наверное, я виновата перед тобой, а пуще — перед этим незнакомым Черновым, кто бы он ни был. Ведь именно я первая подсказала Игорю, кто мог бы быть главарем банды…

— Вы?!

— Увы. Разумеется, я не назвала конкретную фамилию, — ее я знать не могла, — но предупредила Игоря, что может появиться на горизонте человек, который поведет себя так-то и так-то, и что он, по всей вероятности, и есть искомое лицо. Игорь и ждал, а появился Чернов. Все остальное было делом техники. Так вот, — мрачно процедила Клавдия, — сегодня я думаю, что назвала в общем-то случайные приметы, Они могли быть свойственны поведению как преступника, так и ни в чем не повинного человека. А Порогин уже двигался в подсказанном мной направлении и даже не пытался держать в поле зрения другие возможные версии. Он мастерски провел расследование, ни в чем не хочу его упрекнуть, да и не могу, однако с моей подачи это расследование оказалось изначально предвзятым, по крайней мере по отношению к Чернову. — Дежкина вздохнула и устало провела ладонью по лицу. — Это все, что я знаю. Правда, сказанное мною не означает, что этот ваш Чернов невиновен. И все-таки сегодня я в большей степени, нежели вчера, допускаю, что он МОЖЕТ БЫТЬ невиновен. По крайней мере, меня все эти громкие факты, приведенные в деле, скорее настораживают, чем убеждают. Я рада, что оказалась не одна в этих сомнениях…

Наташа опустила взгляд. Она была в некотором замешательстве.

Набирая номер телефона Дежкиной, она рассчитывала, что Клавдия развеет ее подозрения и убедит, что все идет как надо, что Чернов виновен и она, прокурор, должна требовать у суда высшей меры наказания, что ее долг — не поддаваться минутной слабости и не искать в темной комнате кошку, которой там вовсе нет.

Она знала, что Дежкина, даже не обладая полнотой информации, каким-то особым чутьем определяла, кто прав, кто виноват и не оказался ли на скамье подсудимых случайный человек.

И если Клавдия не сказала ей: «Ни о чем не думай и не беспокойся, ты все делаешь правильно», следовательно, у Наташи появился еще один повод хорошенько поразмыслить и взвесить все «за» и «против».

Она устало покачала головой и подняла на Дежкину несчастные глаза.

— Что же теперь делать?

— Прежде всего, не надо пороть горячку. Давай-ка я завтра попытаюсь встретиться с Порогиным и осторожно разведать, что к чему. Надеюсь, со мной он будет разговорчивее, чем с кем-либо. А я Игоря хорошо знаю и сразу почувствую, если у него есть хоть какие-то сомнения или он что-то недоговаривает. Только, — Клавдия предупреждающе воздела кверху указательный палец, — никому ни слова! Никто не должен знать, по какому поводу ты приходила сюда и о чем мы шептались. Пусть это будет наш маленький женский секрет, — с лукавой улыбкой заключила она.

На этот раз служивые не пришли к Чернову в «гости», а вызвали его к себе. Это была комнатка в хозблоке, маленькая и уютная, с мягким диванчиком, книжным шкафчиком, домашним торшером у стола и пушистым ковром под ногами.

После долгого времени, безвылазно проведенного в душной камере, этот уют ощущался Григорием как-то особенно, ярко выраженно, что ли. Завалиться бы на этот диванчик и лежать, лежать, лежать с книжицей в руках…

— Вам кофе с сахаром? — спросил капитан.

Вот и первая, явно не входящая в тюремный прейскурант услуга. Прямо-таки сервис на высшем уровне. Что-то будет дальше?

— Если можно…

— Ну а почему ж нельзя? — ласково улыбнулся капитан. Кстати, сейчас он был в штатском — в бархатных штанах и расхристанной клетчатой рубахе. — Сколько?

— Одну ложечку…

— Не стесняйтесь, Григорий Михайлович. У нас сахара много, из-за вас не обеднеем.

Чернов схватил обеими руками горячую чашку (не жестяную кружку, не граненый стакан, а именно чашку, пузатенькую, с цветочками, которую даже как-то непривычно было держать), сделал маленький глоточек и блаженно закатил глаза. Кофейный аромат приятно защекотал ноздри.

— Молодец Колумб, да? — Капитан смотрел на Григория с жалостью и плохо скрываемым презрением. Таков уж статус стукача — его недолюбливают все, в том числе и работодатель. — Берите конфетки.

Чернов положил в рот большую шоколадную конфетину. Не жуя, проглотил. Затем потянулся за второй.

Было ли ему стыдно? Наверное, было. Впрочем, Григорий уже пересмотрел свои взгляды на современную мораль, ему надоело все время подставлять левую щеку, сколько ж можно? Да и нравоучительные лекции Канина по поводу того, что хорошо, а что плохо в этом грешном мире, безусловно, оказали на него воздействие.

— Может, чего-нибудь покрепче? — заговорщицки подмигнул прапорщик, который был одет теперь в кожаную куртку-«косуху». — Так сказать, обмоем первое дельце.

— Кстати о дельце. — Капитан перевел разговор в нужное русло. — Время не терпит, Григорий Михайлович, начинать надо уже завтра.

— Может, все-таки?… — Прапор вынул из шкафчика початую бутылочку коньяка.

— Нет, после установки, — твердо сказал старший по званию. — Запоминайте, Григорий Михайлович, это важно. Завтра вас переведут в другую камеру к некоему Петру Фоменко, который находится в нашем заведении уже четвертый год. Самому ему уже далеко за шестьдесят, девятая ходка, словом, бывалый рецидивист.

— Убийство? — осторожно поинтересовался Чернов.

— Нет, в основном кражи со взломом. — Капитан бухнулся на диван рядом с Григорием и начал открывать новую пачечку жевательной резинки. Цветастая обертка никак не поддавалась. — Так вот, недавно к нам поступили сведения о том, что Фоменко якобы проносит на территорию учреждения наркотические средства. Якобы… Ваша задача: подтвердить или опровергнуть эти сведения. В случае подтверждения выяснить: как, откуда, каким образом? Все ясно?

— М-да… — кивнул Чернов.

— Мы не ограничиваем вас в сроках, но, сами понимаете, чем быстрей…

— Понимаю…

— Очень хорошо. — Капитан азартно потер ладони. — А теперь можно и по маленькой пропустить. Андрюша, разливай.

Не прошло и недели, как Чернов узнал имя прапорщика. Интересно, когда для него откроется имя капитана?

Они чокнулись, как старые добрые друзья, и Григорий в мгновение захмелел. Неудивительно после такого-то перерыва…

— Сработаешь хорошо, о своем будущем можешь не беспокоиться, — с многозначительной интонацией сказал капитан на прощание, не заметив, как перешел с Черновым на «ты». — Порогин в курсе, он обо всем договорится с прокурором.