Борис Руденко - Логово змея

– Мажары не хотят нас отпускать, – сказала Анна. – До времени собаки нас не услышат и не почувствуют. Нам нужно успеть перейти через реку, тогда они потеряют нас совсем.

– Река ведь осталась позади! – возразил Глеб, но Анна отрицательно помотала головой:

– Река в тайге сильно кружит. Если поторопимся, через час мы снова выйдем на берег.

За несколько часов отдыха раненый немного набрался сил и начал путь довольно бодро, он шел, опираясь на импровизированный костыль, обходясь без помощи Анны и Глеба. Путь этот, правда, оказался отвратительным. Тайга вновь превратилась в малорослую хвойную гущу, перевитую кустарником. Тонкие стволы подроста, павшего в конкурентной борьбе за пищу и свет, образовали непроходимый бурелом, продираясь через который на каждый преодоленный метр приходилось тратить вдвое больше усилий.

Настал момент, когда и Глеб, и Драч услышали позади азартно-злобное тявканье собак и поразились, как близко оказались преследователи. Вернее, как недалеко беглецам удалось пройти от места ночевки, которое в этот момент, видимо, обнаружила погоня. Глеб шел замыкающим, он видел, что раненый быстро теряет силы. Его все чаще пошатывало из стороны в сторону, он хватался за древесные стволы, то ли помогая движению вперед, то ли просто удерживаясь от падения. Глеб мало чем мог ему помочь: двигаться рядом сквозь сплошной частокол деревьев было почти невозможно. Но вскоре почва пошла сильно под уклон, беглецы услышали журчание воды. Лес расступился, и они выбрались на речной берег.

Река в этом месте была шире и быстрей. Солнце еще не поднялось над вершинами деревьев, но света оказалось достаточно, чтобы различать белые бурунчики возле выступающих из воды камней.

– Тут неглубоко! – крикнула Анна. – Только нужно держаться друг за друга, чтобы не сбило течением. Скорее! Володя, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – прохрипел Драч. – Все в порядке.

– Мы тебе поможем, – сказала она. – Держись за нас крепче…

Схватившись за руки, они ступили в ледяной поток. Одежда и обувь лишь на короткое время смогла защитить их от холода, Глеб почувствовал боль в сведенной судорогой мышце и пошатнулся. Восстанавливая равновесие, уперся прикладом винтовки в неровное, каменистое дно. На середине реки вода достигла их бедер. Противостоять силе стремительного потока в одиночку здесь действительно было бы невозможно, лишь соединенные усилия троих позволяли им удерживаться на ногах. В какой-то момент Глеб исполнился уверенности, что все закончится благополучно: берег был всего в двух десятках метров от них, дно реки, кажется, пошло на подъем. Именно тогда Анна провалилась в яму. Нет, это была не яма – просто небольшое, хотя и неожиданное понижение дна – вода здесь доставала Анне чуть выше пояса, но пытаясь устоять, она непроизвольно схватила Драча за больную руку. Тот вскрикнул, скорчился, непроизвольным движением оттолкнул Глеба и Анну, и уже в следующую секунду был сбит с ног потоком.

Глеб бросился за ним, выпустив из рук винтовку. Он видел, беспорядочные движения раненого, пытавшегося удержаться на поверхности, его перекошенное болью и ужасом лицо. Сделав несколько мощных гребков, Глеб догнал его, когда тот в очередной раз ушел под воду. Ухватил за воротник и, оттолкнувшись от дна, рывком выдернул на воздух.

– Гха-а! – полукрик-полувсхлип вырвался из горла Драча, он вцепился в Глеба здоровой рукой, словно пассатижами. Увлекаемый этой панической хваткой, Глеб перекатился через него и вновь ушел под воду, ощутил спиной близкое дно, извернулся и, упершись в ненадежную, ускользающую из-под ног гальку, рванулся в сторону берега. Вряд ли ему, отягощенному весом Драча, удалось преодолеть более полуметра, но в ту же секунду Глеб почувствовал, как Анна, напрягая силы, тянет его на себя, помогает преодолеть цепкие объятия потока…

Странно, но Драч, почти впавший в бессознательное состояние, какими-то остатками затуманенного рассудка осознавал, чего хотят от него Анна и Глеб. Слепыми, замедленными и почти бессильными движениями, он все же пытался помочь им утащить себя с открытого берега под защиту деревьев.

Глеб и Анна повалились рядом с ним. Двигаться дальше никто из них не мог, нужно было хотя бы немного унять бешеное биение сердец.

– Твое ружье, Анна?.. – сказал Глеб.

– В реке.

Они остались без оружия, без еды, без огня.

– Теперь хана, – неожиданно четко и ясно произнес Драч. – Теперь они нас достанут.

И закашлялся. Или засмеялся. Потом приподнялся на локте.

– Давайте валите отсюда. Идите, я сказал. Это я им нужен, не вы! – И вновь бессильно повалился наземь…

Те, кто задумывал эту комбинацию, учел практически все. Теперь Радзину не оставалось ничего другого, как стараться всеми силами довести начатое до конца, добиваясь получения кредитов, потому что, если этого не произойдет, Радзину платить все равно придется. Главным среди подписанных им документов был тот, в котором он, Радзин, добровольно обязывался возместить средства, затраченные фирмой «Эко-трейдинг» на изыскательские и проектные работы по подготовке Андалинского месторождения сысертскита к эксплуатации, в сумме ста двадцати миллионов долларов.

Все это, разумеется, было густо заваренной липой, настоянной на липовом же запахе. Но в стране, где на том же самом настое возводились фундаменты крупнейших состояний, никому и в голову не придет дурная мысль оценивать никогда и никем не произведенные работы. То, как «Эко-трейдинг» собиралось поступить с Радзиным, было нормой для нынешнего времени, поскольку сам Радзин многократно проделывал точно то же самое как со своими партнерами, так и с государством.

Впрочем, сейчас Радзина тревожило вовсе не это. Как ни горько, но временный проигрыш следовало признать состоявшимся фактом, а Радзин умел проигрывать, не опускаясь до бесполезных истерик и бессильного скрежетания зубов. Гораздо больше его беспокоил вопрос: почему это произошло. Как случилось, что вся его замечательная служба безопасности оказалась в полном неведении о противнике и его планах? После непродолжительных размышлений, ответ показался Радзину очевидным. Поскольку Шавров не мог, не имел права и возможности проявить столь потрясающую неосведомленность, он играл на поле врага.

Это логичное заключение весьма огорчило Радзина, потому что он всегда гордился своим умением подбирать кадры, и те несколько лет, что Шавров у него работал, не имел к нему никаких претензий. Радзин считал Шаврова одним из лучших своих кадровых приобретений и за последнее время даже привык к некоему ощущению спокойствия и безопасности непосредственно за спиной – там, где надлежало по должности постоянно находиться Шаврову. В самом деле жаль…