Борис Руденко - Логово змея

– Но только не сейчас! Пусть пока мечтает. До полного завершения операции мне рядом с бандитами светиться совершенно ни к чему. Ну ладно, заканчиваем. Продолжай!

Вошла секретарша, поставила на столик кофейник и чашки, разлила кофе и неслышно удалилась. От внимания Радзина конечно же не ускользнул их короткий с Власовым обмен взглядами.

– Не обижаешь девочку? – спросил он и, заметив, что Дима тут же начал надуваться, успокаивающе махнул рукой. – Шучу. Девочка на самом деле хорошая. Мне, старику, на вас приятно смотреть.

– Ну, скажем, на старика вы не очень похожи.

– Это тебе так только кажется… У меня, Дима, многое уже позади, а у тебя – нет. В том числе совершенные ошибки. В этом разница.

– Уж не знаю, как это и воспринимать, – сказал Власов. – Ошибок совершать не хотелось бы.

– И я тебе того же желаю, – кивнул Радзин. – Это весьма болезненно. Особенно, если касается личных вопросов. Думаю, ты меня понимаешь.

– Да, – неопределенно пробормотал Дима, но в лице его при этом что-то неуловимо дрогнуло, и Радзин остро почувствовал, что Власову известно о его проблемах в отношениях с Юлией.

«Знает. Хотя знать не должен. Никто не должен знать, кроме Шаврова и его ищеек. Значит, все-таки Димочка? Ах ты, щенок!»

– Ладно, Дима, оставь мне эти бумаги, я их просмотрю. А с Ларионовым действительно надо бы увидеться. Я подумаю, как это можно будет организовать…

Когда Власов вышел, в кабинет заглянула секретарша.

– Сергей Юрьевич, я пойду пообедаю?

– Иди, Марина, – разрешил Радзин.

Правильно угадав об информированности Власова, он, однако, ошибался насчет источника информации. Дима действительно знал, что в семье шефа серьезные нелады. Но сказала ему об этом Марина, случайно подслушавшая разговор шефа с «доброжелателем». Надо сказать, Власов принял это к сведению весьма равнодушно: все, что впрямую не касалось работы, его интересовало очень мало.

За исключением самой Марины, с которой он в данную минуту в своем кабинете азартно занимался любовью, используя таким образом время своего и ее обеденного перерыва.

Варлам был уверен в успехе, уверенность его возросла стократно, когда собаки вывели их на совсем еще теплую лежку беглецов. Хорошо, что Кержак ему больше не мешает, Варлам и без его указки способен сделать то, что нужно. Сейчас Кержака с простреленным пузом тащат на носилках в Мажар, а погоней командует Варлам.

Вместе с ним было еще пятеро – опытных лесовиков, читающих следы не хуже собаки и способных попасть белке в глаз, не испортив шкурки. Та неудача в распадке не в счет, ни Кержак, ни Варлам, никто другой просто не ожидали ничьего постороннего вмешательства. Беглецы (или их трупы) были бы в их руках, кабы не чужаки, непонятно откуда взявшиеся. Но когда смятение прошло, осталась злость и желание отомстить. К тому же отпускать беглецов было никак нельзя.

Варлам не спрашивал у Кержака совета или разрешения на продолжение погони, потому что тот был без сознания. Но догнать врага по своей охоте кликнулись все. Пятерых Варламу пришлось отправить обратно в село. Двое получили ранения – не такие тяжелые, как у Кержака, но по тайге с ними уже не побегаешь. Да и Кержака тащить кому-то надо было. У них остались только две собаки из четырех. За погибших собак с чужаков будет отдельный спрос. Таких лаек, как в Мажаре, по всей тайге не сыскать.

Пока рядили, кому продолжать преследование, а кому возвращаться, собаки успели отдохнуть и легко взяли след. Начни Варлам погоню чуть пораньше, удалось бы взять врагов еще ночью, спящими. По оставленным следам он увидел: их было всего трое, считая и беглеца, который к тому же был ранен. Значит, гнаться долго не придется. Так оно и шло.

Собаки нервно взвизгивали и натягивали поводки, участки бурелома замедляли погоню, но Варлам знал, что они все равно движутся гораздо быстрее беглецов и исход погони предрешен. Теперь они не совершат ошибки, беглецы неизбежно проиграют состязание в выносливости, а состязание в меткости стрельбы проиграют и подавно. Когда беглецы свалятся без сил, Варлам с товарищами не спеша перебьют их издали, не подставляясь больше под ответный огонь.

Беглецы приближались к реке, и Варлам очень рассчитывал, что сумеет настигнуть их прежде, чем они начнут переправу на другой берег. Не получилось, однако. Разгоряченные собаки вывели погоню к быстрому потоку, сунулись в воду, отскочили назад и возбужденно затявкали.

– Ништо, на том берегу возьмем, – сказал Варлам. – Не уйдут.

– А они нас с того берега не перещелкают? – выразил опасение Гришка Конюхов.

– Их стремниной вниз снесло, – сказал Варлам. – Да мы тут и не полезем. Поднимемся чуть выше, там брод легкий, ужо наверстаем. Ну, пошли, нечего лясы точить!

Переправа находилась всего метрах в двухстах вверх по течению, река там на небольшом отрезке своего ложа становилась вдвое шире и мельче, и хотя поток был столь же стремителен, перебраться на другой берег здесь без особого труда смог бы и ребенок. Оберегая собак, их взяли на руки, первым в воду ступил Варлам, за ним Гришка. Они зашагали по воде, тщательно выбирая место для каждого следующего шага, чтобы не оскользнуться на камнях. Они не достигли и середины реки, когда Гришка, то и дело поглядывавший с опаской на противоположную сторону реки, вдруг закричал:

– Варлам! Вон они! Вон!

Мгновенно сорвал с плеча винтовку и выстрелил, целясь в темное пятно, мелькнувшее в кустах. Варлам, не думая и не рассуждая, тут же сделал то же самое и, пригибаясь, бросился к берегу, не разбирая дороги. За его спиной защелкали выстрелы двух других охотников. «Как они могли тут оказаться?» – подумал Варлам о беглецах, но ответа на свой вопрос найти не успел, потому что с берега в ответ ударил нестройный залп.

Те, кто стреляли по Варламу и его товарищам, видимо, были охотниками не хуже. Каждая пуля нашла свою цель. Бежавшие первыми Варлам и Гришка упали одновременно, они словно нырнули в холодную воду и остались недвижимы. Еще один мажар погиб вместе с собакой – пуля пробила сразу оба тела. Трое остальных, не пытаясь отстреливаться, бросились назад, поднимая фонтаны брызг, ожидая каждую секунду пулю в затылок или под лопатку. Однако, как ни странно, в них больше не стреляли. Благополучно добравшись до берега, преследователи, превратившиеся в беглецов, скрылись в тайге…

Беглецы слышали звуки отдаленной перестрелки, но не в силах были понять причину. Самое главное, что стреляли совсем не в той стороне, откуда они ожидали погоню, и уже одно это было хорошо. Теперь их движение по тайге было сравнимо со скоростью улитки. Поддерживая Драча с двух сторон, они брели, постоянно делая короткие остановки для отдыха. Сколько еще они сумеют вот так пройти? Глеб не задавал себе этого вопроса, потому что не знал на него ответа. Сейчас он, как уже много раз прежде, целиком положился на Анну.