Борис Руденко - Логово змея

C другой стороны, сказал себе Радзин, Шаврова он ценил прежде всего за исключительную точность выполнения полученных заданий. Шавров оставил его без прикрытия, потому что Радзин ему это приказал! И конечно же при ином развитии ситуации очень строго спросил бы, если б Шавров не выполнил приказание. Шавров просто делал свое дело. Как обычно – добросовестно и четко.

Но суть в том, что Радзина ждали в квартире Ковальского. Ждали, были уверены, что он обязательно приедет! Только Шавров знал в точности, где окажется Радзин в тот день и час!

Однако что-то не давало Радзину поверить до конца в измену руководителя службы безопасности. Ему не хватало внутренней убежденности, что ли, а может быть, и желания. Слишком многое с Шавровым их связывало. Радзин хорошо понимал, что его явные и скрытые враги многое бы дали, чтобы скомпрометировать Шаврова и лишить Радзина этой надежнейшей из опор. Может быть, комбинация противника была задумана для того, чтобы поразить сразу две цели, одной из которых был Шавров?

Ладно! Если предатель не Шавров, то кто? Неужто Дима Власов? Этот вундеркинд, юный гений предпринимательства? Только он и Шавров были полностью посвящены в детали предстоящей операции. Что ж, Дима достаточно циничен и беспринципен, чтобы совершить подобное. Он – настоящее дитя своего времени. Есть лишь одно маленькое «но»: Дима Власов – патологически труслив. Он прекрасно отдает себе отчет, на что способен пойти разъяренный, преданный и загнанный в угол Радзин. Страх перед неизбежным возмездием – для Димы серьезнейший психологический барьер. Преодолеть его может только очень большая корысть.

Но Радзин знал, что, как ни странно, деньги не могли настолько заинтересовать его коммерческого директора. Дима Власов не был жаден. Он довольно равнодушно относился к деньгам, не отрицая, однако, того, что обладанием ими в достатке чрезвычайно удобно. В работе Власову важен был сам процесс, а не материальный результат в виде дивидендов. Ему нравилось манипулировать огромными суммами, обстоятельствами и людскими судьбами, дабы, в конце концов, еще раз утвердить окружающих и самого себя во мнении, что он, Дима Власов – настоящий гений. Может быть, и теперь Дима поставил себе очередную рейтинговую задачу: доказать всем вокруг и конечно же себе самому, что он умней и удачливей Радзина? Что ж! Такое теоретически возможно, как рабочая заготовка годится. А что на практике? Все это еще предстоит разрешить.

Итак, Шавров или Власов. Странно, но предательство одного из ближайших соратников, которое в конечном счете обошлось Радзину безумно дорого, не тронуло его так глубоко, как измена жены. Вернее, после измены Юлии уже никакая измена не воспринималась Радзиным как катастрофа. Вероятно, именно это состояние позволило ему сохранить контроль над эмоциями и не совершать поспешных, необдуманных шагов.

С Юлией все тоже было непросто. В тот проклятый день они вместе отправились домой в машине Радзина. Никто не произнес ни слова, он просто не знал, что говорить, а она была рада этому. Радзин не смотрел в ее сторону, однако остро ощущал чудовищное внутреннее напряжение, которое ею владело.

Они вошли в квартиру и Радзин надолго закрылся в ванной, смывая с себя липкое омерзение пережитых часов, а когда вышел, увидел раскрытый чемодан, в который Юлия укладывала какие-то свои тряпки.

– Что ты делаешь? – бесстрастно спросил Радзин.

Она застыла на секунду с кофточкой в руках.

– Я… наверное, будет лучше, если я поживу у Вики, – сказала она.

– Думаю, этого делать не следует. У меня и так возникло много проблем. Наша размолвка немедленно привлечет внимание прессы. Лишний шум мне ни к чему. Именно сейчас.

– Ну… если ты так считаешь… – Она нерешительно положила кофточку рядом с чемоданом. В голосе ее Радзин прочитал облегчение и мгновенно рассвирепел.

– Где ты его нашла? На какой помойке? – произнес он, едва разжимая закаменевшие челюсти. – Где был твой ум? Интуиция? Или что там есть у баб вместо этого?

Юлия молчала, покорно опустив взгляд, и ярость Радзина потихоньку улеглась.

– Я буду тебе признателен, если ты несколько дней посидишь дома, – бросил он, выходя из комнаты. – Скажи своим подружкам, что плохо себя чувствуешь, придумай что-нибудь, тебе видней. Но из квартиры не выходи. Полагаю, тебе не нужно объяснять, почему это необходимо?

– Хорошо, – тихо сказала она, теребя кофточку.

По крайней мере, эту проблему можно было считать условно решенной. Радзин пока не знал, как сложатся его дальнейшие отношения с Юлией, но видел, что она с покорностью готова принять любое его решение. И хотя горький ком, застрявший где-то посреди пищевода, от этого не стал меньше, Радзин ощутил способность переключиться на другие вопросы, которые, как никогда, требовали сейчас от него абсолютного погружения. Итак, Власов или Шавров?

Вначале он собирался встретиться с Шавровым. Ему очень хотелось поглядеть прежде всего на его реакцию. Если Шавров предатель, он прекрасно осведомлен о том, что происходило в квартире Ковальского, и соответственно подготовился. Однако неужто Радзин производил на него настолько безнадежное впечатление, и Шавров хотя бы в качестве предположения не рассмотрит вариант, что Радзин его раскусил?

Он вызвал машину с водителем: все должно происходить так, как обычно. Секретарша встретила его обычной улыбкой с прекрасно поставленной имитацией доброжелательности (Радзин при этом с горечью подумал, что по-настоящему искренне она улыбается, пожалуй, только Димочке Власову – ее нынешнему приятелю, а он, Радзин, обречен теперь исключительно на подобные суррогаты чувств).

– Пригласите ко мне Шаврова, – попросил он, проходя в кабинет.

Шавров появился не тотчас же – таких ошибок старая ищейка не допускала, – а через положенный интервал, в течение которого добросовестный сотрудник обязан безотлагательно, но и без лишней спешки предстать пред лицом шефа.

– Я давно не слышал от тебя сообщений по поводу Андалинска, – сказал Радзин. – Что там с этим геологом, в конце концов? Твои люди чешутся или даром деньги получают?

– Да я сам удивлен, – пожал плечами Шавров. – От них уже довольно давно не было сообщений.

– И тебя это не беспокоит?

– Нет, – уверенно ответил Шавров. – Места там дикие, безлюдные. Выполнение задачи могло потребовать от них добираться в самую глушь. Асфальтовых дорог там, как вы понимаете, немного. Важно, что нет известий негативного характера. А это дает основания полагать, что задача выполнена.

– Ты уверен?

– Процентов на девяносто. Думаю, в ближайшие дни все разъяснится окончательно. В любом случае проблемы тут я не вижу.

– И напрасно! – Радзин втайне обрадовался поводу обнаружить скрываемое до этой минуты раздражение. – Разве ты не понимаешь, что дело постоянно висит на волоске и может сорваться из-за нелепейшей случайности? И вместо того, чтобы эти случайности находить и ликвидировать в зародыше, ты тут мне рапортуешь, что твоя уверенность в успешном исходе дела – девяносто процентов. А на десять процентов ты уверен в провале, я так должен тебя понимать?