Мария Воронова - Идеальная жена

Увы, пролистав книги, он довольно быстро скис. С наскоку не получилось, придется изучать материал кропотливо, буковка за буковкой.

В руководстве по неврологии много внимания уделялось анатомическому субстрату, то есть поражение каких конкретно отделов мозга вызывает ту или иную симптоматику, а Гарафеев уже изрядно подзабыл все эти подробности. Все, что выше продолговатого мозга, отвечающего за выживание, обычно его не касалось.

Он вышел в курилку, темное тесное помещение, оснащенное по всем правилам пожарной безопасности. Воздух висел такой, что зажигать свою сигарету было совершенно необязательно. Вдохнув одним разом суточную норму никотина, Гарафеев повернул в буфет, и подумал, что эта сфера жизни осталась для него почти неизведанной. Всегда на домашней пище.

В рестораны и кафе они с Соней не ходили сначала по бедности, а потом… Потом, в принципе, тоже по бедности. Жене, наверное, хотелось, но он не спрашивал, а она сама не говорила. Или неинтересно ходить по кабакам с мужиком, в которого ты не влюблена, а вышла замуж назло другому мужчине?

Гарафеев поморщился и купил стакан чаю и бутерброд со слегка заветрившимся сыром.

Лучше думать о работе.

Насколько он помнил, наследственные заболевания дают о себе знать в детстве, хоть порой развиваются постепенно, становясь болезнью в полном смысле этого слова к зрелым годам или даже к старости. Часто семьи о них знают, если это не редкость, наследуемая по аутосомно-рецессивному типу, когда носители дефектного гена живут, ни о чем не подозревая, пока по странной прихоти судьбы не влюбляются в носителя такого же гена. И то у них вероятность появления больного ребенка составляет двадцать пять процентов.

Получается, старший мальчик был болен, а младший, видимо, здоров. Гарафеев улыбнулся. Вчера, стало быть, он видел того самого Андрюшу маленького, из-за которого женщина так боялась умирать.

Здоровый статный парень получился, вторая жена отца не дала пропасть, вырастила как своего. Ребята и выглядят как родные братья. Повезло Андрюше, не вытянул черную метку в генетической лотерее. Хотя стоп, погодите-ка! Если первая жена Тиходольского была больна, значит, у нее оба гена были дефектные, и тут вероятность уже пятьдесят на пятьдесят. Или больной, или носитель, а здоровый никак не получится.

Что ж, теперь ему надо выяснить, какая болезнь унесла мать и ребенка, не только ради профессионального любопытства. Если Андрюша является носителем плохого гена, он должен об этом узнать, хотя бы ради того, чтобы не растеряться, когда его дети заболеют.

Гарафеев с трудом прожевал кусок черствой булки и запил прохладным чаем.

Если бы врачи разобрались со смертью первого ребенка…

Вероятно, состояние парнишки оказалось таким тяжелым, что спасти его было действительно нельзя. Возможности медицины не безграничны, и если пошла полиорганная недостаточность, то тут хоть десять правильных диагнозов поставь, толку не будет. Как говорится, «медицинское светило утопает в похвалах, а больного ждет могила, ибо так судил аллах».

Стас не вникал в подробности, но Гарафеев думал, что ребенка госпитализировали в местную больничку, а перевести в специализированное учреждение просто не успели. Сначала считали, что это обычный сальмонеллез, а потом состояние стало слишком резко ухудшаться.

В сельских больницах обычно работают хорошие врачи, умные, внимательные и решительные, но врач – это всего лишь человек, как бы ни хотелось любимому народу, чтобы было иначе.

Если поступает десять детей с поносом и рвотой и у них высевается сальмонелла, то и у одиннадцатого с теми же симптомами причина болезни будет той же самой. Это же логично, не правда ли? Зачем искать ответ, когда нет вопроса?

А потом КИЛИ – комиссия изучения летальных исходов, но она нужна не для того, чтобы разобраться, изучить интересный случай, проанализировать свою тактику и извлечь уроки на будущее. Нет, не для этого нужна КИЛИ, чай, не в немецком морге, лозунг «тут мертвые учат живых» у нас не работает.

КИЛИ нужна только для того, чтобы решить, надо наказывать врачей или в этот раз не обязательно. Передавать случай на лечебно-контрольную комиссию, где участников лечения размажут тонким слоем, или пусть пока живут.

Увы, анализ смертей – это не вдумчивое исследование, не кропотливый разбор тактики, а в основном крики «не виноватая я, он сам пришел!».

На КИЛИ не выясняется истинная причина смерти, а берется первый предлог, снимающий с доктора ответственность. Нет, существуют больницы, и их немало, где администрация страдает обвинительным уклоном, но тут тоже в основном идет риторика «недосмотрели, проворонили», а за чем именно недосмотрели и что конкретно проворонили – вопрос десятый.

Так что списали, наверное, на позднее обращение и перекрестились, а что сальмонеллу не обнаружили, так, вернее всего, анализ вообще не подклеили в историю, ибо ребенок умер до того, как он был готов.

Историю забрали, так что, когда пришла бумажка из лаборатории, медсестре некуда было ее вклеить. Отложила, а потом анализ потерялся.

А вот если бы врачам не грозили оргвыводы, так сели бы они спокойно разбираться, почему это десять ребятишек выжило, а один умер, что в нем было такого особенного, и разобрались бы, ибо врачи вообще люди умные, только мощь этого ума приходится расходовать не на дело, а на борьбу с идиотами.

Выяснили бы правду и сказали матери, что ребенок страдал таким-то синдромом, и теперь ей самой надо провериться, и второго ребенка заводить с осторожностью, а лучше бы воздержаться.

Гарафеев вернулся в читальный зал и еще немного полистал монографии.

Если бы он тогда знал про смерть первого ребенка… Но женщина о нем никогда не говорила, только про Андрюшу. Объяснимо. Она недавно родила, а эволюция так распорядилась, что в мозге молодой матери включается режим защиты. Она начинает воспринимать мир только в контексте малыша, все остальное отходит на второй план.

Потеря сына была сильнейшим стрессом, вот подсознание и вытеснило все мысли об этом, чтобы не отвлекать мать от ребенка.

Отец приходил… Гарафеев напрягся и вызвал в памяти образ Тиходольского. Интересный мужчина, солидный, статный. Очень вежливый и выдержанный. Не орал, не хватал докторов за грудки, требуя результатов, как поступало большинство мужей в таких тяжелых обстоятельствах.

Да, тогдашний заведующий хвалил его и на его примере доказывал, что чем выше человек стоит на общественной лестнице, тем спокойнее и вежливее он ведет себя с врачами.

Говорили, что Тиходольский большая шишка в оборонке, и по поводу его жены звонили из очень высоких кабинетов. Да, точно, главврач приходил, говорил, что из обкома беспокоились, спрашивали, не надо ли чем помочь, так что пусть доктора пишут список необходимых лекарств. Гарафеев помнил, что написали и включили много разных дефицитных препаратов, и их привезли-таки, но уже когда Тиходольская умерла.