Анна Данилова - Два лица Пьеро [litres]

– Ничего. Все будет хорошо. Там, в Москве, не дураки сидят. Скоро найдут этого отморозка, что стрелял по детям… Что же касается меня… Володя в свое время купил мне в Варне квартиру, он знал, что я мечтаю жить в Болгарии, и кроме того, дал денег, чтобы я купила цветочный магазин. У нас с ним были сложные отношения, и я, честно тебе признаюсь, была категорически против вашего брака. Но все случилось так, как случилось. Я все это рассказываю тебе к тому, что у меня к тебе нет никаких претензий, абсолютно! И я желаю тебе одного – разрулить эту ситуацию, привести в порядок все свои финансовые дела и жить спокойно, растить детей.

– Галина, хочу, чтобы вы ответили мне на один вопрос… Скажите, ведь он только поэтому и купил отель для меня здесь, в Варне, потому что вы здесь. Он же понимал, что мы рано или поздно встретимся…

Она хотела задать ей более конкретный вопрос: Володя хотел, чтобы мы встретились? Поближе познакомились, породнились? Но не посмела. Она и так много наговорила.

– Ну, что ж… – Галина встала и закрыла по-хозяйски окно, – Мне пора. Телефон мой ты теперь знаешь, если что – звони. Да, кстати, ты где живешь-то здесь?

– У подруги, – не моргнув глазом, ответила Женя. Ну не рассказывать же ей, как она поселилась в отель-близнец, практически считая его своим.

– Может, тебе деньги нужны? Ты же сказала, что у тебя украли документы, деньги…

– Нет-нет, деньги мне прислали, с документами разберусь…

Вот теперь Жене хотелось, чтобы Галина поскорее ушла. Ей было почему-то стыдно за то, что она перед этой женщиной доверчиво раскрылась, как раковина-беззубка.

Галина между тем подошла к Жене и обняла ее.

– Звони, если что понадобится, да и просто так звони. Вот прямо завтра и позвони, хорошо?

Галина ушла, Женя в окно увидела, как она села в свою ушастую черную машину и уехала.

На пороге появилась Мика.

– Ты все поняла? – спросила она, гневно сверкая своими глазищами.

– В смысле? Что именно?

– Да это же она и есть – та самая наследница!!!

– Представляешь, он ходит за нами по пятам. Куда мы с детьми, туда и он, – вполголоса говорила по телефону Татьяна Борисова мужу. – Я, конечно, понимаю, что это неплохо, что нас охраняют и что я должна чувствовать себя в безопасности, но я не чувствую!

Татьяна оглянулась, и в зеленом воздушном потоке солнечного леса увидела черную мужскую фигурку – приставленный к ним человек Седова, следующий за ними по пятам по лесной дороге, заметно отстал.

Машенька и Ваня носились друг за другом, и солнечная рябь играла в их светлых блестящих волосах. Они хохотали, визжали, и им не было никакого дела до взрослых, до их проблем и страхов. Правда, иногда, особенно вечерами, они грустили, звали маму, папу, просили, чтобы Татьяна позвонила им по телефону. Татьяна рассказывала им сказку о том, что у мамы работа и что она скоро приедет, а папа – папа улетел на небо, потому что его позвал Боженька. Ничего другого Татьяна придумать просто не могла.

– Но это все же лучше, чем если бы ты была одна, без охраны, – испытывая непонятно почему чувство вины перед женой, отвечал Борисов, – Сегодня Седов обещал сам приехать к тебе и дать телефон, по которому ты могла бы говорить с Женей.

– Ты серьезно? Правда? Ну наконец-то! – с облегчением выдохнула воздух Татьяна и вдруг, окончательно осознав новость, уже по-настоящему обрадовалась, да так, что даже заплакала.

Борисовы заимели по отдельному телефону с новыми сим-картами, оформленными на знакомых, чтобы разговаривать, и, горько усмехаясь, называли себя шпионами.

– А как там, в магазине?

Под магазином Татьяна подразумевала «залетаевский» огромный бизнес, который теперь контролировался ее мужем.

– Как Румянцев, справляется? Вы с ним ладите? – Она почти каждый день задавала одни и те же вопросы, и когда Григорий отвечал ей, что все в порядке, она на время успокаивалась, но потом, с трудом представляя себе весь объем работы и, главное, ответственности, что легли на плечи мужа, снова начинала переживать.

– Петя – молодец, большая умница. Уверен, что, когда Женя вернется, она оценит и его организаторские способности, и повышенное и такое редкое сейчас чувство ответственности, и его искреннее желание помочь ей. Такой скромный человек, в отличие от Кирилла… Ему характера, конечно, не хватает, твердости, что ли…

– Хоть бы Женя поскорее вернулась, у меня уже нервы ни к черту.

И эту фразу Татьяна повторяла постоянно, словно, озвучив свои чувства, она могла надеяться хоть на какое-то облегчение.

– Но знаешь… Прямо не знаю, как и сказать… – вдруг продолжил Григорий, и это вместо того, чтобы уже свернуть разговор. – Румянцев постоянно общается с каким-то Олегом. И когда я, к примеру, вхожу в его кабинет, он тотчас прекращает разговор и сидит, таращаясь на меня, словно его застали врасплох, моргает глазами.

– С Олегом? И что?

– Как что? Олег – так звали сына Володи, помнишь, я тебе рассказывал.

– Да мало ли Олегов на свете… А краснеет он потому, что отвлекается на личные разговоры, вместо того чтобы работать, а поскольку ты его шеф, во всяком случае, пока, вот он и волнуется…

– Как-то все это неубедительно, – отозвался Григорий, – Ладно, разберемся. В конце концов, у нас есть служба безопасности, я поговорю с начальником, пусть пробьют номер, по которому Румянцев постоянно названивает, узнаем, что это за Олег.

– Ну хорошо, дорогой. Нам уже пора возвращаться, скоро обед. Накормлю наших котят и уложу спать.

Поговорив с женой, Борисов вышел из огромного прохладного склада «Бони», где они с охранником проверяли установленные повсюду видеокамеры и, пробежав по плавящемуся на жарком солнце асфальту, сел в машину, включил кондиционер.

«Знал бы ты, Володя, что здесь творится после твоего ухода, – подумал он с грустью, глядя на сверкающий на солнце гигантский стеклянный купол склада, – Оставил на Женьку весь свой бизнес, детишек… Рановато ты ушел, друг. Говорил я тебе, поезжай в Израиль, я ведь уже и с доктором договорился, сделали бы шунтирование, и жил бы себе спокойно еще много лет. Времени у тебя не было…»

Почти каждый вечер он встречался с Седовым. Поскольку Жени не было, только он мог ответить на какие-то вопросы, связанные с семьей Залетаевых. А Седов точно не сидел сложа руки. Он работал одновременно над несколькими версиями, все тщательно проверял, куда-то ездил, звонил, отправлял куда-то своих людей, а теперь вот перед подругами Жени, которых подозревал, как и вообще всех вокруг, играл роль доброго ангела, который взял под свое крыло ее детей.

– Вот, смотри, Григорий Сергеевич, только внимательно…

И Седов развернул к Борисову ноутбук, на котором он увидел часть залетаевского дома, охранную будку, ворота и человека в черном капюшоне, который выбегал из калитки.