Анна Данилова - Два лица Пьеро [litres]

Надя вдруг прижала его к стене и зашептала на ухо:

– Кто она такая? Куда ты собрался?

Он отпрянул от нее. Даже оттолкнул.

– Надя, ты спятила? Что такое ты говоришь? Ты специально для этого отправила Сашку, чтобы поговорить со мной об этом? Ты думаешь, что я изменяю ей?

– А что я еще должна думать? Вы все, мужики, одинаковые!

– Надя, это пошло!

– Тогда давай, рассказывай! Для чего тебе понадобилась такая крупная сумма?

– Ты с Сашей уже говорила о чем-нибудь?

– В смысле?

– Она рассказала тебе, что я взял отпуск за свой счет и собираюсь в Варну?

– Ну да! Вот поэтому я и спрашиваю тебя, с кем ты собрался на море? Кто она?

Седов в сердцах бросился в спальню, где из ящика письменного стола достал папку с бумагами, извлек оттуда большой конверт и сунул под нос свояченице.

– Вот, читай!

Это было временное удостоверение личности Залетаевой Евгении Борисовны.

И Седов вкратце рассказал о том деле, которым занимается.

– Но почему ты ради нее берешь свой отпуск, занимаешь деньги? Зачем тебе это? Ты влюблен в нее? – продолжала гнуть свою линию Надя.

– Ты хочешь знать правду?

– Ну, конечно!

– Тогда садись и диктуй мне версии, варианты, смысл вот этого странного преступления. Попытайся объяснить мне, зачем преступник пробрался в дом Залетаевых, в детскую, и начал стрелять по кроватям…

Седов, разозлившись, положил перед ней на кухонном уже столе лист бумаги, дал ручку – мол, на, пиши. Однако Надя, женщина умная, сообразительная, с фантазией, четверть часа просидела над листом, так ничего и не написав.

– Я сдаюсь. Мне надо подумать, – наконец произнесла она. – Получается, что ты просто зашел в тупик. И ни одной зацепки, ничего!

– Как ты понимаешь, я не должен был с тобой делиться информацией, но эта история довольно широко освещалась в прессе, что же касается тайны следствия, то ее я не раскрыл, у меня ее просто нет! Ты понимаешь? Нет!!! Прошла почти неделя, и я ничего не нашел. Совсем. А Залетаева, которая отправилась в Варну, чтобы, после того, как у нее все-таки отберут бизнес – а она уже почти уверена в этом, – сохранить хотя бы что-то своим детям, какой-то там отель, подарок мужа…

– Но кто собирается отобрать бизнес? Это же гигантский бизнес, это «Бони»!

– Она думает, что все крутится именно вокруг бизнеса, недвижимости, капитала…

– Вообще-то, это было первое, о чем я подумала, – покачала головой Надя. – А где дети?

Седов объяснил. Потом рассказал и про нападение на подруг Жени.

– Слушай, какая трудная у тебя работа… Знаешь, тут без коньяка не разобраться…

Послышался звук отпираемых дверей, звон ключей, вернулась Саша. Увидев Седова, обрадовалась, засияла.

– Надя, я два супермаркета обошла, чтобы найти для твоего сложного салата свежую клубнику…

– Салат отменяется! – скомандовала Надя, – Сегодня у нас другое меню!

– Какое еще меню? Ты извини, но я больше никуда не пойду…

– Валера не должен отправляться в Варну с пустыми руками… Вот до утра будем думать, кто и зачем стрелял в детской…

Седов покрутил у виска. Да, вот только этого еще не хватало, чтобы превращать его работу в женскую игру-головоломку под коньяк.

Он посмотрел на сестер, на их веселые лица, на горящие глаза, оценил их готовность помочь ему по-своему, по-женски, хотел было уже даже обидеться на то, что они как-то совсем уж несерьезно отнеслись к его работе, и вот тут вдруг поймал ту самую, ослепительную догадку, что долгое время блуждала в памяти легкими ускользающими штрихами…

– Девочки, я вас люблю! Вы здорово мне помогли! – воскликнул он, расцеловал обеих и выбежал из квартиры.

– Мы дуры? – спросила Надя сестру, – Думаешь, я обидела его?

– Нет, думаю, ты ему чем-то помогла…

– Думаешь, все дело в клубнике? Или коньяке?

– Мне по штату не положено мыть здесь полы, все-таки я – хозяйка! – ныла Женя, рьяно орудуя шваброй, сдувая со взмокшего лба непослушную прядь волос.

– А я так и вообще инвалид! – ворчала Мика, протирая уже третий раз створку белого старого шкафа, в котором подруги обнаружили целый склад постельного белья.

– Вот отмоем одну комнату, постелим постель, и все – будем уже отдыхать!

– Я тебе с самого начала хотела предложить нанять чистачку…

– Надо же, какое интересное слово для уборщицы – чистачка! Отлично! Мика, ты же знаешь, ну не хотелось мне сегодня видеть здесь кого-то постороннего. Хочется как-то понять, осознать, что этот отель – мой! А для этого нужна тишина. Хочу услышать, как этот отель дышит. Ведь он живой, просто уснул на некоторое время. И шкаф этот уснул, и кровати… даже белье!

– Белье это надо выстирать и хорошенько просушить на солнце, от него пахнет плесенью.

– Ну и что, что плесень? Зато – моя!

– Ты сумасшедшая! – рассмеялась Мика, в душе радуясь за подругу. Наконец-то хотя бы что-то окончательно прояснилось.

Все разговоры о том, что сестра Залетаева могла быть причастна к преступлению в Москве, Женя категорически отмела.

– Глупости! Я не верю в это! В ней течет кровь моего мужа, а это значит, что она априори не может быть убийцей. К тому же он еще при жизни сделал для нее многое.

Мика решила больше не поднимать эту больную для Жени тему.

Позвонил Милен, Мика, глядя виноватым взглядом на подругу, тихо сказала в трубку:

– Хорошо. Через час буду.

– Иди уже к своему Милену! – ласково отмахнулась от Мики Женя, – А я тут совсем одна останусь. Поброжу по отелю, подумаю, помечтаю… Думаешь, и мне тоже следует заказать для отеля такие же красивые итальянские вазы?

Мика улыбнулась. Она не сердится, нет, она действительно отпускает ее к Милену и, быть может, даже рада, что останется в отеле одна.

Мика упорхнула, и Женя какое-то время стояла у окна, глядя ей вслед. Как же ей повезло найти здесь, в чужом для нее городе, такую чудесную Мику! Родная душа!

Она постелила постель, приняла душ и растянулась на широкой кровати. Уставилась в потолок. Еще недавно они смели целый килограмм паутины, вместе с проворными, не желающими покидать свои владения пауками!

Она закрыла глаза, и ей тотчас показалось, что рядом кто-то дышит. Но это был не дом. Это был мужчина, живой, теплый, с гладкой кожей, шелковистыми волосами, горячими губами…

Где он сейчас? Сидит в каком-нибудь ресторане на берегу моря, пьет белое вино и лакомится устрицами? Или соблазняет очередную даму из отеля, рассказывая ей о красотах своей Сербии или читая стихи?

Она резко села на постели. За окном пейзаж окрасился в лиловые тона. Вечер плавно переходил в ночь.

Что она натворила? Наговорила Горану разных глупостей, напугала его своей истерикой. Что он теперь подумает про нее? Что она – идиотка. Хоть бы он не понял, что она имела в виду, когда кричала на него, говорила, что пусть все забирает…