Эдгар Уоллес - Сержант сэр Питер

— Не волнуйтесь о своей фамилии — в Лондоне сотни Баумштейнов. Если у вас есть какой-нибудь адрес помимо дома на Мейда-Вейл и конторы в Хэттон-Гарден, то укажите его.

Мистер Баумштейн оставил адрес своей матери, радуясь, в полной уверенности, что таким образом избежал огласки. Впрочем, ни на Мейда-Вейл, ни в Хэттон-Гардене не было человека, который не знал бы о том, что Баумштейн с Джонс-Вуд и есть Баумштейн с Мейда-Вейл.

Питер посетил его контору с большим интересом — из всех контор в Хэттон-Гарден она была единственной оснащенной сигнализацией. Это была безопасная и достаточно простая система защиты от воров. После того как мистер Баумштейн запирал контору, было невозможно пройти по комнате или открыть окно — при этом обязательно громко и пронзительно звенел звонок, сообщавший в полицию о незваном госте на Хэттон-Гарден, 608.

— Кто-то тратит деньги на сейфы и хранилища, а я на сигнализацию, — говаривал Баумштейн. — Потому что по собственному опыту знаю — нет в мире такого сейфа, который было бы невозможно взломать.

Мистер Баумштейн без труда мог вспомнить три попытки проникнуть в его контору — все безуспешные. То, что воры обратили на нее свое внимание, было вовсе неудивительно — там хранилось больше крупных синих бриллиантов, нежели у какого-либо другого торговца в Лондоне. Питер видел покоящиеся в бархатных футлярах бриллианты, хранившиеся в стальном сейфе офиса.

— Если вы только прикоснетесь к ручке — прозвенит звонок, дотронетесь до телефона — то же самое, откроете любое из окон — все то же. Сигнализация сработает в любом случае. Допустим, воры спрячутся в помещении до закрытия конторы — вроде бы они обычно такое практикуют, — но и тогда они не смогут сделать и дюжины шагов, не вызвав тревогу.

На Питера сигнализация произвела впечатление.

Питер совсем позабыл о мистере Баумштейне и с головой ушел в дело об ограблении Мидлендского банка, когда получил записку. Посыльный собственноручно доставил ее в его дом на Беркли-сквер, а сама записка была написана на почтовом листе отеля Ритц-Карлтон.

«Многоуважаемый сэр Питер Данн,

Не окажете ли вы любезность посетить меня сегодня днем в моем номере? Я очень хочу сообщить вам о своей волнительной находке, сделанной во Франции. Думаю, вам она будет интересна.

Имя не было таким уж редким и даже показалось Питеру смутно знакомым — быть может, он где-то встречал миссис Кларк, но не смог вспомнить где. Даже когда он зашел к ней в тот день, он не смог припомнить обстоятельств своего знакомства с этой весьма элегантной женщиной.

Она была довольно хороша собой, разговорчива и мнительна. Питер узнал, что она замужем, но ее муж сейчас за границей.

— Вы можете продумать, что я одна из сующих во все свой нос сплетниц, что досаждают полиции, — сказала она. — Гарри говорит, что меня нужно выругать за то, что я потакаю своим слабостям, но это было так занятно, и я подумала, что все же стоит написать вам. Сейчас, подождите минуточку…

Миллисент вышла из комнаты и вскоре вернулась с бумажкой в руках.

— Прежде всего, расскажите мне о ней все, что знаете.

Питер с первого взгляда узнал облигацию на предъявителя, купюру из тех денег, что были украдены из Центрального банка Мидленда.

— Откуда она у вас?

— Это из украденного, не так ли? — с живым интересом спросила она. — Я читала об этом ограблении, когда была в Монте-Карло. Но я ничего не подозревала, пока не увидела стертый штемпель на задней стороне. Он совсем блеклый, присмотритесь. Видимо, его пытались вывести. Гарри говорит, такое делают с помощью каких-то кислот. Значит, это правда — это часть награбленного, так это называют?

Питер подтвердил это.

Миллисент так явно обрадовалась и пришла в такой восторг от того, что ее подозрения подтвердились, и Питер поймал себя на том, что тоже улыбается. Но его улыбка могла быть оправдана, ведь совершенно неожиданно, самым невероятным образом он получил ключ к разгадке того, где следует искать украденные деньги.

— Ах, это так увлекательно! Гарри — мой муж, Гарри Оберн Кларк, — часто подтрунивает надо мной, говорит, что мне надо было пойти в детективы. При помощи лупы я разглядела печать, сделанную резиновым штемпелем, и поняла, что ее хотели стереть. Эта странность заставила меня вспомнить об ограблении банка.

— Расскажите мне, как к вам попала эта бумага?

Питеру следовало подумать, прежде чем благосклонно внимать истории миссис Кларк, ибо теперь она сначала рассказала ему, что говорил ей муж, и как она отвечала. Потом она вспомнила о том, как трех отдельных случаях до этого ее муж настаивал на своем, а она не соглашалась с ним и в конечном итоге оказывалась права.

Питер Данн был достаточно светским человеком и к тому же прекрасным слушателем — во всяком случае, для красивых женщин. Миллисент прекратила свои отступления от темы еще до того, как он успел потерять терпение и выйти из себя.

— Я встретила ее в Монте-Карло — ту женщину, что дала мне облигацию. Ее звали мадам Кельско… или Кельски… ну, как-то так. Она была прекрасно одета, достаточно красива и поистине обворожительна. У нее был сильный американский акцент. Ну, разве я не наблюдательна, раз заметила все это?

С этого момента Энн Кельски стала для Питера реально существующим человеком. Просматривая отчеты об орудующих на континенте мошенниках, которых он знал или о которых слышал, он всегда подсознательно искал ее имя, даже заходил в отдел учета преступников, чтобы найти ее дело, — но безрезультатно.

— Это было во время игры в бридж, — рассказала миссис Кларк. — Думаю, ставки были высоки, и мадам Кельско — или как там ее звали — проиграла. Я не люблю давать в долг незнакомцам, да и играли они совсем плохо, и я даже почувствовала облегчение, когда она спросила, не возьму ли я облигацию на предъявителя. Я дала ей сдачу, около двадцати пяти фунтов. Тем вечером на обеде я встретила некоторых из тех, что играли в бридж, но, казалось, никто не знал, кто она или кто ее пригласил. У Чимиз Дилински всегда собирается самая разношерстая компания. Спустя некоторое время я уехала в Марсель, где должна была встретить Гарри, возвращающегося на корабле во Францию из Индии. И, к своему удивлению, я заметила там ее. На этот раз она была очень бедно одета и быстро шла с каким-то мужчиной. Я кратчайшим путем дошла до пристани и была поражена, увидев, как она вошла в один из этих жалких домишек на набережной Марселя. На двери не был указан номер дома, но я могла бы узнать тот домик.

— Встречались ли вы с ней после этого?

— Нет, — Миллисент покачала головой, на минуту задумалась, после чего в порыве откровенности добавила: — Если вы считаете это важным, я могу показать тот дом. Послезавтра я возвращаюсь в Монте-Карло, чтобы встретиться с мужем. Мы можем остановиться в Марселе, муж вышлет туда автомобиль, чтобы нас встретить. Я помню, как называлась та улица — Рю Медитерениен.