Лаура Липман - Девять пуль для тени

Для столь незначительного куска суши история у него оказалась весьма богатая. Рыбаки, толкавшиеся на причале в Крисфилде, рассказывали, что в начале двадцатого века остров едва не исчез с лица земли. Причем в полном смысле этого слова. Залив, словно вознамерившись задушить островок в своих объятиях, захлестывал его волнами, подмывал невысокие берега. Другие островки, которых в заливе было немало, например, Шэнк, скоро сдались, не выдержав этой осады, а их жители перебрались на материк. Ноттинг-Айленд, казалось, ждет та же судьба. Потом внезапно на залив обрушился ураган, а когда все улеглось, оказалось, что после такой внушительной трепки заливу просто не до островка. И Ноттинг-Айленд уцелел. Во всяком случае, так рассказывали старики.

Правда, при этом они неизменно добавляли, что над островом, мол, тяготеет проклятие. Некий молодой рыбак, убитый в пьяной драке — кстати, это было единственное убийство за всю историю острова, — повадился слоняться по нему в виде призрака. При жизни его, мол, обвиняли в воровстве, что в глазах обитателей Ноттинг-Айленда было не меньшим оскорблением, чем обвинение в конокрадстве для какого-нибудь жителя Дикого Запада. Как позже выяснилось, обвинение оказалось ложным, поскольку случаи воровства продолжались и после его смерти. По слухам, призрак молодого рыбака до наших дней продолжал бродить по острову.

— А вы верите в привидения? — спросила Тесс, глядя, как Карл ловко направил моторку в узкий пролив, который вел к главному причалу в Тиндалл-Пойнт, самому большому из двух городов на острове. Она уже успела понять, что именно такие вроде бы ни к чему не относившиеся вопросы являются лучшим способом вызвать его на разговор. Конечно, он уже не прятался постоянно в свою раковину, как это было раньше, однако Тесс подсознательно чувствовала, что Карл в любую минуту может захлопнуть ее створки и тогда вытащить его оттуда будет не легче, чем устрицу.

— Боже милостивый, нет, конечно! А уж в этого островного призрака и подавно. Обычная легенда, и польза от нее такая же, как от любой другой легенды.

— А именно?

— Легенды делают правду менее мучительной. Молодые люди уезжают с острова, поскольку тут нет ни работы, ни возможности хоть как-то устроиться. Готов поспорить на что угодно, что сейчас на нем не наберется и двух сотен жителей. Может, залив и решил помиловать Ноттинг-Айленд, не знаю. Зато двадцать первый век куда менее милосерден. Остров умирает. И легче винить в этом какое-то привидение, которое, дескать, выживает всех отсюда, чем признать, что жизнь просто выкинула их на обочину.

Насчет двух сотен он явно погорячился, подумала Тесс, постаравшись представить себе эту цифру. Их выпуск насчитывал тысячу двести человек. В «Кэмпден-Ярд» в удачные дни набивается никак не меньше четырех с половиной тысяч фанатов. А здесь… две сотни!

При ближайшем рассмотрении Тиндалл-Пойнт со своими белоснежными домиками, прихотливо разбросанными вдоль кривых улочек, оказался на удивление живописным. Главным зданием тут, вне всякого сомнения, являлся магазин — некогда тоже белоснежный, а сейчас исхлестанный ветрами до такой степени, что трудно было определить, какого он цвета. Возле него Тесс с некоторым недоумением обнаружила сразу две заправки, хотя откуда тут, на острове, машины?! Впрочем, наверное, сколько-нибудь их все-таки есть, решила она, окинув изумленным взглядом гору старых кузовов и драных покрышек, громоздившуюся в сотне ярдов от магазина.

— Будем надеяться, — с оптимизмом заявил Карл, — что тут отыщется какой-нибудь старикан, который живет на острове с незапамятных времен и все про всех знает. А если нет, то, считай, не повезло. Это местечко явно не из тех, где любят чужаков вроде нас.

Сидевшая за кассой девушка оказалась совсем молоденькой, намного моложе Тесс. Однако в глазах ее была недетская мудрость, несколько странная для столь юного на вид существа, а на лице было выражение ледяной неприступности, куда более уместное в Балтиморе с его кварталами, где неизвестно на кого нарвешься. Тщательно приглаженные блестящие волосы девушки были стянуты в конский хвост и переливались на солнце, словно драгоценный шелк, а синие глаза на фоне молочно-белой кожи казались почти черными. Манеры ее были безупречны, и вся она походила на мраморную богиню — прекрасную и столь же неприступную. Девушка была вежлива, но при одном взгляде на нее почему-то пробирала дрожь.

— Мы пытаемся отыскать кого-нибудь из старожилов острова, — объяснил, облокотившись о прилавок, Карл. — Наверное, вы кого-то знаете, раз уж сами живете здесь.

— Я бы так не сказала, — отрезала кассирша.

— Есть одна девушка… Собственно, теперь-то она уже взрослая женщина… Впрочем, может быть, она уже успела уехать. Лет пятнадцать назад ей было примерно столько лет, сколько и вам.

— Если уж кто и знает ее, так это моя мать, — заявила девушка. Но при этом, как заметила Тесс, ей и в голову не пришло предложить им поговорить с ее матерью.

— Ее звали Бекка, — вмешалась в разговор Тесс.

— Бекка, — задумчиво повторила девушка. Судя по всему, это имя абсолютно ни о чем ей не говорило. — Не Ребекка?

— Нет, просто Бекка.

— Хмм… а фамилию ее вы не помните?

— Гаррисон.

— Стало быть, она не из пяти семейств.

— Пяти семейств?

— Местные старожилы. Их тут всего пять семейств, и вся родня носит одну и ту же фамилию, хоть древняя тетушка, хоть новорожденный младенец. Должно быть, ваша Бекка из тех, кто приезжал только на лето. Такие часто проводили здесь один сезон, после чего исчезали навсегда. Впрочем, я их не виню. Сама бы ни за что не стала тут жить.

Последняя фраза прозвучала с заметным вызовом, но была адресована не им, а кому-то еще. Только вот кому? В магазине кроме них никого не было.

— Стало быть, Бекка потом так и не объявилась?

— А? — Похоже, девушка успела уже о них забыть.

— Гаррисон, значит, — послышался чей-то голос.

Тесс вздрогнула — голос доносился откуда-то из-за замасленных занавесок, прикрывавших вход в служебное помещение за кассой. Через мгновение они раздвинулись, и перед ними появилась женщина. Тесс стало немного не по себе — ей показалось, она видит перед собой работу одной из тех безжалостных компьютерных программ, которые призваны показывать, что делает с женским лицом время. Перед ними была та же самая девушка, только на тридцать лет старше — высохшая, с устало ссутуленными плечами. Сверкающие каштановые волосы поседели и поредели, алебастровая кожа покрылась уродливыми коричневыми пятнами. Тесс почему-то первым делом бросились в глаза ее руки — огромные, со вздутыми венами и шишковатыми пальцами, они смахивали на корни старого дерева.