Лаура Липман - Девять пуль для тени

— Впрочем, я ни разу не слышала о ней с тех пор, — поспешно добавила она. — Так что, думаю, вряд ли ей чего-то удалось добиться. — Тень злорадства пробежала по ее лицу. Впрочем, то же самое выражение Тесс успела подметить в глазах едва ли не всех, с кем они говорили, стоило только упомянуть Гарри Гаррисона и его дочь. Похоже, их не слишком-то любили.

Перед ними медленно и величественно вставал Крисфилд. Уже можно было разглядеть поджидавшего их хозяина моторки. Вечерний бриз игриво трепал его волосы и белоснежную бороду.

— Итак, Карл, что у нас есть? Эрик Шиверс — я имею в виду настоящий — умер. Кто-то, возможно, был свидетелем его смерти. А тот, кто воспользовался его именем, знал, что ничем не рискует. Ему было известно, что у Шиверса были права, и он был уверен, что настоящему Эрику они уже не понадобятся.

— Неужели вы думаете, что эта Бекка и есть убийца, которого мы ищем? А что? Предположим, она меняет пол, становится каким-нибудь Джоном Хопкинсом, обзаводится секс-протезом или как это называется, и все такое. А потом у нее в голове вдруг что-то щелкает, и она начинает убивать всех подряд женщин, с которыми живет. Интересная теория! А вы еще меня грызете за то, что я, дескать, смотрю слишком много дурацких фильмов.

— Нет, я сейчас думала о другом. Тот человек, которого вы знали под именем Алана Палмера, он был хрупкий, можно сказать, даже женоподобный, верно? И из больницы звонила якобы женщина — и вам, и сержанту Крейгу. Сказала, что она — социальный работник. Еще есть неизвестный мужчина, который выдавал себя за Эрика Шиверса. Что, если их двое? Допустим свидетелями гибели Эрика были два человека, и теперь они прикрывают друг друга. Вспомните, на острове всем явно плевать на то, что случилось с Беккой. И однако все, не сговариваясь, подтвердили, что они с отцом покинули остров именно пятнадцать лет назад, почти сразу же после смерти Эрика. Вполне вероятно, что отец заставил ее уехать. Может, хотел таким образом защитить ее.

— Это нормальный законопослушный обыватель? Да он бы сам притащил ее за шкирку в полицию!

— Не стоит выдавать желаемое за действительное, — покачала головой Тесс. Согласно ее личному опыту, даже весьма и весьма добропорядочные граждане склонны весьма вольно толковать закон, если он касается лично их. Или их близких. Взять хотя бы Луизу О’Нил.

— Вспомните, когда вы служили в дорожной полиции, случалось ли вам гоняться за водителями, которые просто-таки принципиально отказываются платить штраф или дорожную пошлину? Кидают квитанцию в бардачок, а потом жмут на газ?

Карл заметно напрягся.

— Я ведь не только этим занимался, знаете ли…

— Нисколько не сомневаюсь. Но меня сейчас интересует другое. Так вот, встречали вы таких, кто сует квитанцию в бардачок и тут же пытается удрать?

— Вы еще спрашиваете?! Один такой отморозок кончил тем, что грохнул постового, собиравшегося выписать ему штраф! Тупой недоумок, сопливый мальчишка, угнал у бакалейщика фургон, а потом мчался на нем через весь Нью-Йорк! Ей-богу, я не шучу.

— Конечно, конечно. Но я сейчас о другом. Вспомните, были ли среди них люди… ммм… достаточно симпатичные, вполне добропорядочные, в шикарных машинах, которые отказывались платить штраф или дорожную пошлину принципиально?

— Ну да, бывали и такие.

— И разве у каждого из них не было всегда — всегда! — уважительной причины, почему они не должны этого делать? Хотя закон один для всех. Но они как-то умудрились поставить себя так, словно для них законы не писаны.

Довольный, что уловил ее мысль, Карл кивнул и заулыбался.

— Умение находить логическое объяснение любым своим поступкам задним числом, — объяснила Тесс. — Именно это и отличает людей от всех других живых существ. Животные поступают так как они вынуждены поступить, чтобы выжить, но это обычный инстинкт. А люди поступают так, как им нравится, а потом мысленно возвращаются к этому и пытаются объяснить или даже оправдать свои поступки именно стремлением выжить.

— Стало быть, Эрик — Алан тоже считает, что у него есть уважительная причина так поступать?

— Готова поспорить на что угодно, что в какой-то степени он оправдывает себя некими высшими соображениями.

— Возможно. Или он просто чудовище, монстр какой-то. — Солнце катилось к горизонту с угрожающей скоростью, и в меркнущем свете дня Тесс с трудом различала лицо Карла. — Есть же такие, просто исчадия ада… нелюди…

— Ага, привидение вы отрицаете, а в нелюдей верите, значит?

— Да, я верю, что зло существует.

— А вот я не так уж в этом уверена. Насколько мне известно, зло не закладывается в ДНК. И чудовищем вас делает нечто другое.

— Между прочим, вы сейчас занимаетесь именно тем, в чем только что упрекали других. Ищете логическое объяснение задним числом, — злорадно ухмыльнулся Карл. «Моя мамочка делала одно, папочка — другое, а я просто унаследовала это от них обоих. При чем же тут я, бедная?» Я просто зверею, когда слышу такое! По мне, вся эта ваша психиатрия-психология — чушь и бред собачий!

— Иной раз я тоже так думаю, но… Проклятие!

— В чем дело? Слишком быстро плывем?

— Нет. Просто только что я вспомнила, что у меня как раз сегодня встреча с моим психоаналитиком…

Неужто она и впрямь думала, он не узнает, что она была там? Его мать до сих пор поддерживала отношения со старыми приятельницами. Так что это был просто вопрос времени — сколько пройдет часов, прежде чем кто-то из них позвонит и сообщит — мимоходом, конечно, что какие-то приезжие спрашивали о Бекке Гаррисон. Естественно, это заставило ее потерять голову, и вот теперь она в панике обрывала ему телефон.

— Не переживай, ма. Кому какое дело, зачем они приезжали и какие вопросы задавали? Ты же знаешь местных — никому из них и в голову не придет откровенничать с приезжими.

— Да, но ведь они упоминали ее имя…

— И что? Они же считали, что речь идет о человеке, которого можно отыскать.

В трубке повисла тишина. Даже не видя ее лица, он знал, что она сейчас прокручивает в голове эту мысль, просеивает слово за словом, как заботливый садовник землю. Соображает она до сих пор неплохо, подумал он.

Ему нравилось считать, что это бесценное качество — умение анализировать ситуацию — он унаследовал от нее. Интересно, откуда у нее это? Может, стремление столь тщательно вникать в каждую подробность вошло у нее в привычку благодаря бесконечным годам изнурительного труда, когда она часами чистила крабов, кропотливо освобождая хрупкие панцири от кусочков нежного мяса? Но привычку невозможно унаследовать. Зато ее можно перенять — если очень постараться, конечно.

Естественный отбор — услужливо подсказала его память. Эти слова сами всплыли у него в мозгу, такие же неожиданные и святотатственные, как в тот день, когда он услышал их в первый раз. Это случилось семь лет назад. Он вернулся из школы, горя желанием поскорее рассказать матери о путях эволюции. Почему у жирафа такая длинная шея? Ведь она не всегда была такой. Просто жирафы с короткой шеей постепенно вымерли.