Александр Олейников - Дом №12

– Идет.

– Благослови тебя Господь, ибо все мы его верные рабы. Идем же, я покажу тебе где труп.

– Как!? Уже!? – Изумился я.

– Ну да, вот только недавно он и умер, покамест я тебя искал. Идем же, сделаем это дело быстрее.

Мы вышли в залу и тут же Тенетников подвел меня к человеку, тело которого посинело и похолодело, то есть безжизненно обвисло на стуле. Было точно ясно, что человек этот был мертв, и что умер он от превышения дозы опия. С минуту я смотрел на его мертвое лицо, стараясь узнать в нем что-либо знакомое, как вдруг страх и лютый ужас постиг меня, как никогда в жизни, так, что я даже слов не нахожу описать вам все эти чувства. Ровно передо мной находился тот самый человек, которого подрезанного я видел на улице недалеко от дома двенадцать сегодня же вечером, и который так упрямо отзывал меня жестами и убеждал не ходить в эту зловещую курильню.

Мне не хватит времени описать вам все мои мысли, поскольку Тенетников тут же обратился ко мне:

– Ну, вот, как говорится – еще тепленький. Такой же мой помощник, который много раз помогал мне погружать трупы в лодку. Сам же он с месяц назад пристрастился к двойным дозам опия, зная прекрасно, что все те тела, целые десятки, которые он же сам и помогал мне сплавлять в реку, умерли от двойной дозы опия.

Я молчал, страшась упомянуть сегодняшний случай, и мало доверяя Тенетникову.

– Что ж, бери его и заноси в мой кабинет.

Мы так и сделали. Взявшись за ноги и руки покойного, мы отнесли его в кабинет к Тенетникову, где он тут же приготовил для дела канаты, мешок, и достал откуда-то здоровенный камень.

– Прежде, чем приступить к делу, – начал он, – ты, как мое подмастерье, должен изучить кое-какие уроки. Во-первых, запомни, что на тело нужно надеть именно мешок, а не какой-либо плотный материал, так как под водой тело со временем будет гнить и выделять газы, а из-за этого мешок может вздуться и всплыть; затем ты должен обмотать его хорошенько канатом, так как его могут изорвать рыбы, а конечности могут оторваться и также всплыть. Все это должно подвязать к огромному камню, чтобы тот потопил его, но только смотри, завязывай сразу на несколько узлов.

Окончивши это дело, мы пронесли его через одну дверь в особливое помещение и через потайной лаз, находящийся под землей, затем отнесли его в одно из прилегающих к Фонтанке строение, примыкающее к воде. Там находилась как бы лодка, вернее небольшая ладья, с веслами и сидящим впереди стариком в черной мантии и клобуком, в котором я, к своему немалому удивление, узнал кровожадного Миниха.

– Что за черт, откуда бы здесь взяться генералу Миниху? – Вопрошал я шепотом Тенетникова.

– Тише, – отвечал он мне, – Не дай Бог ты нагрубишь ему, даже и не вздумай. А запомни лучше вот что: он взимает плату за проезд, то есть по рублю с одного человека. Вот тебе целковый, вложи его в рот, а когда Миних попросит тебя оплатить, выдай ему рубль, да только смотри осторожно.

Погрузив рубли в наши рты, а тело в лодку, мы выплыли в кромешной ночи на застланную туманом Фонтанку, затем, расплатившись, я принялся наблюдать за водой.

Все вокруг было темно и жутко, и даже ни единственного огонька не горело по берегам; один только факел, висевший над Минихом и держащийся на носу ладьи, освещал ему дорогу. Я же наблюдал все это время, как Миних, подобно мифическому Харону, плыл сквозь густой и зловещий туман, напрягая всю свою старческую немощь.

Внезапно из под темной воды показалась чья-то голова, полностью сгнившая и позеленевшая, но я, тем не менее, узнал в этом существе, представьте себе, Рылеева, так как я много раз наблюдал его изображение на «Полярной Звезде» Герцена, где наобложке были изображены медали с выгравированными на них головами повешенных декабристов.

– Отец ты мой! – Заголосил он хриплым мертвецким голосом, обращаясь к Миниху. – Забери меня пожалуйста обратно, мне здесь так плохо, что я больше не могу терпеть эти муки.

– Нет. – Злобно отвечал Миних.

– Ну пожалуйста.

Тут Миних вдруг размахнулся веслом, и, если бы Рылеев не был таким ловким и сноровистым в воде, то разбил бы последнему череп. Но Рылеев канул как в Лету и более уже не появлялся.

Так мы плыли дальше, и вдруг из воды показался еще один мертвец, очень уродливый, со сгнившей бородой и очень дюжий, так, что я весьма подивился. Он в миг обратился к Миниху:

– Батюшка, Бурхард Кристоф, нет ли для меня новой души?

– Поди вон, – отвечал ему генерал, – сам же знаешь, что скоро получишь мертвую душу.

– Н-нет, батюшка, а ведь я хочу не мертвую душу, а нет ли у тебя живой, живой души?

– Мертвые мертвым, живые для живых! Не тебе, окаянный, преступать заповедь Божью!

Так дюжий мертвец отплыл и, по видимому, разочарованный. Я решил его подозвать к себе и он тут же охотно подплыл ко мне.

– Скажи мне, друг, кто ты таков и как ты сюда попал?

– Государь мой, – отвечал мертвец, – попал же я сюда за грехи смертоубийственные свои, и за то, что много зла сделал людям. Сам же я донской казак, а зовут меня Афанасий Соколов, но чаще называют Хлопушей. Здесь же я состою на службе у господина своего, Емельяна Пугачева, и свершаю свой верный долг.

– Ну а каков же твой долг?

– А таков, что, если я приведу Емельяну одну мертвую душу, то получу пеньковый канат длиною в пять локтей, а если же приведу ему живую душу, то получу пеньковый канат длиной в десять локтей.

– Ну а на что тебе пеньковый канат-то? – Спросил его я, в высшей степени потрясенный.

– А вот на что, государь ты мой. – Отвечал мне Хлопуша и поманил к себе пальцем.

По наивной простоте своей я подвинулся к нему и в тот же самый миг Хлопуша схватил меня за одежду и попытался с силою сорвать меня в воду. Благо, что Миних вовремя узрел это и, размахнувшись веслом, ударил плашмя по голове Хлопуши, когда она уже на одну пядь ушла под воду, но приглушило его, все же, должным образом.

Вскоре мы доплыли до нужного места.

– Все, здесь, давай. – Говорил мне Тенетников.

Мы взялись за тело и в один миг, под счет, грузно скинули его в темную воду, где он тот час же со многими брызгами потонул на все века. Тенетников уселся обратно, отдал из своего рта один рубль Миниху, и сказал ему:

– Езжай, чтоли.

– Слушаюсь, барин-с. – Отвечал Миних, но плыть не торопился.

Поехали, поехали! – Торопил его Тенетников.

– Как прикажете-с. – Все отвечал Миних, но плыть никуда не собирался.

– Так от чего же ты не плывешь?

– А от того, – дерзко заметил ему Миних, – что хлопец твой не заплатил мне целковый, а я потомственный дворянин и граф, а не порожняя лошадь!

– Ба! Да ведь разве не дал ли я тебе еще один рубль? – С живостью поинтересовался у меня Лев Борисович.

– Извольте, я заплачу вам, у меня есть кредитки. – Отвечал я, доставая свой сак и предчувствуя беду.