Александр Олейников - Дом №12

– Ан-нет, – отвечал потомственный дворянин, поднимаясь. – Уж что сделано, то сделано. Надо было думать раньше!

Тут он резко махнул своим веслом, сбил меня в воду и тут же отплыл. Я с ужасом и леденящим сердцем захотел всплыть из проклятой воды, но в ту же самую минуту в меня вцепился Хлопуша, вероятно, карауливший добычу под самым днищем, и, сдавив мое горло, потащил ко дну.

Страх и паника овладели мной, я тут же начал биться и старался вырваться из его цепких рук, но вода уже проникла в легкие, я начал захлебываться и почувствовал как жизнь уходит из моего тела. Тут же я упал на пол со скамьи и начал откашливаться, поскольку тот, кто сидел позади меня, видимо ушел, и голова моя, будучи не поддерживаема никем, запрокинулась назад и я чуть было и в самом деле не захлебнулся собственной слюной.

Вскоре я отдышался, с трудом поднялся на ноги, огляделся и, не заметив никого, быстро выбежал из курильни на улицу, после чего сразу же закурил и стал обдумывать переживший сон, явление, об тайном смысле которого я написал вам еще вначале этой самой главы.

Не забыл я также и надумать вернуться в проклятую курильню и в следующий раз, уж точно прихватив с собою целую суму целковых монет.

Подумать только, не успел я как следует заинтересоваться в этой самой зловещей тайне и дознаться причины появления столь многочисленных трупов, как уже самая судьба свела меня с разгадкой всех этих таинств.

Необычайное состояние духа завладело мною и я, никак не придя еще в свои чувства после такого казусного пассажа, все еще оставался дома и собирал по ниточкам сложившиеся последствия. И в самом деле, странный договор в мире с Тенетниковым относительно утопления тел и помощи в преступном содействии, незнакомый человек, видимый мною на улице, исчезнувший и теперь же появляющийся мертвецом в доме двенадцать, все это томило и изъедало мой разум, так, что я на протяжении всей следующий недели не мог найти себе места и думал только об совместимости реальности с тамошними моими фантазиями.

Чтобы избавить вас от всех этих теперь же неуместных трактовок, то есть неуместных потому, что и без них уже самая суть дома двенадцать стала вам ясной, то опущу их и перейду к описанию дальнейшего моего посещения этой курильни, тем более что вам и без того уже стала ясна мизерная моя зависимость от опия и желание вновь удостовериться об несомненном совмещении реальности и сна, а также и их последствий относительно друг друга.

Однако, мне хотелось бы теперь опускать также из текста и описания самого курения, то есть то, как я прихожу к Тенетникову, как покупаю опий, как курю его, как все стены меняют свое строение, и как наконец я стою посреди залы и выбираю свой новый, полный опасностей путь. Да, мне хотелось бы поступать теперь так, но дело в том, что на сей раз, то есть на четвертый мой приход, все случилось несколько иначе.

Именно началось все с нашего разговора со Львом Борисовичем.

– А-ах! Мой напарник пришел, – глумливо встретил он меня так входящего к нему в кабинет, в который велел чтобы мальчик передал мне его просьбу явиться туда. – Мой напарник, мой помощник! Как поживаешь, Иван Андреевич? Где пропадал ты? Да ведь я же ждал тебя еще третьего дня.

Мне стало жутко, когда я услышал эти слова, поскольку это был вот уже как вторым признаком странного воздействия опия на мою жизнь.

– Что ж ты стоишь как вкопанный? – Вопрошал он меня, приглашая присесть за стол.

– Я… извольте, просто я в таком положение, виноват, совсем необычное дело. – Отвечал я сбивчиво, осматривая его кабинет, в котором все было абсолютно также, как и неделю назад в моем сне.

– Эхва, да чего же ты оробел? Будто не видел уже моего кабинета? Во-он они, веревочки-то висят, а? А? Помнишь как мы его? А? – Все смеялся он и подмигивал глазами, предлагая мне присесть за стол.

Я кротко и учтиво присел, деликатно пожал ему руку, и приготовился внимать его речи.

– Ну вот что, братец, более не пропадай так на долго, ибо ты очень нужен мне на нашем с тобою деле. Ведь ты не забыл? Ведь не вышел же из-за договоренности?

– Не забыл. – Сдавленно отвечал ему я.

– Ах да, я чуть не забыл сказать тебе, вообрази, привезли новый сорт опия, прямиком из Шотландии, пальчики оближешь.

– Какой такой новый сорт? – Быстро спросил я, очнувшись.

– Да вот же он, показать тебе?

– Извольте, Лев Борисович. – С удовольствием отвечал ему я.

Тут Тенетников достал коробку со многими ящичками и мешочками, достал уже из него какую-то шкатулку, каких было много и на которых везде стояли сургучные печати. Затем достал из нее большое количество спичечных коробков и положил один на стол. Открыв его, он показал мне порошок ярко-красного цвета с какими-то крапинками внутри.

– Это что? – Спрашивал я, дивясь.

– Это такой новый сорт, называется – «Кровь Антенора» такой редко получается закупить.

– И что же он, хороший, этот сорт-то?

– Безусловно, один из наилучших. Вообще-то множество сортов закупал я уже в свою казну, и многие из них были весьма хорошие, особливо из Голландии, как например «Глубины Стикса», «Ярость Рыжего Эрика», «Сонм», или даже «Бальзам Ганимеда». Но «Кровь Антенора», поверь – одно из лучших, что удавалось мне покупать. За десять лет торговли с контрабандистами, я лишь только несколько раз видел его у оптовиков, а теперь же не пожалел отдать хорошую копейку и закупил сто сорок порций оптом отличного качества.

– Да вы что… – Отвечал я ему, все более и более поражаясь его рассказам.

– Не хочешь прямо здесь закурить его?

– Здесь? Э… что ж, пожалуй можно. А какова же цена?

Ну, учитывая наш с тобой оговор, я снимаю тебе ровно половину его цены. Положи же теперь сюда на стол решительно сто рублей.

– Как сто рублей, батюшка Лев Борисович? Ведь так дорого?

– Да за такие деньги его у меня с руками оторвут, ну так хочешь или нет?

– Хочу. – Как-то с перепугом, что он заберет свои слова обратно, согласился я, после чего сразу же выложил ему сто рублей из своего сака.

– Тогда сейчас подожди, братец.

Он полез за мундштуком и трубкой, а когда сделал это все, то тут же поднес мне спичку к трубке. Все случилось как и обычно, но только вместо зеленого дыма, теперь же был ярко красный.

– Ну все, Иван Андреевич, – говорил мне Тенетников, когда я еще был в сознании, – сиди и развлекайся, здесь тебе будет удобно. А я покамест пойду отправлю несколько других надобностей.

Вскоре сознание мое затуманилось, я перестал мыслить окончательно, но через какой-то миг все мои чувства вспыхнули снова, еще даже более прежнего, от чего в нутре я стал ощущать приятное воздействие порошка на мой организм.