Людмила Мартова - Когда исчезнет эхо

— А не ходят к вам берегом-то? — не утерпела Юлька. Джемма пожала плечами.

— Мы не стали берег перегораживать. Неправильно это, не по-людски. Мальчишки иногда водой добираются, интересно им поглазеть, как мы тут живем. А взрослые — нет, не ходят. Многие собак тут держат, боятся люди. Да и тактичные они, деревенские.

— Вот залезут к вам, будете знать, какие они тактичные! — встрял в разговор Виктор. — Не дело это — со стороны дороги забор, от соседей забор, а с реки двор открыт! Заходи кто хочешь.

— Да никто не хочет, — снова пожала плечами Джемма. — По крайней мере, пока. От всего не убережешься. Да и не случалось тут в Сазонове никогда ничего. Тут же никто домов и вовсе не запирает.

— А вы откуда знаете? — поддела ее Юлька, с аппетитом уписывающая вкуснющий салат, который, казалось, таял во рту.

— Так я ж не в безвоздушном пространстве живу, — засмеялась Джемма и ловко сняла серебристую крышку со стоящего на столе блюда. Под ней оказалась запеченная на открытом огне форель. — У меня уборку в доме делать женщина из деревни ходит, Ольга Прокопьевна, и молочные продукты носит Анна Петровна. Они обе здесь родились и выросли, ближайшие подруги, все знают.

— Ой, люди тут, конечно, хорошие, но то, что болтливые, так это точно. — Юлька тоже рассмеялась. — Я тут третий день, но уже каких только страшилок не наслушалась! И про мальчика, который утонул, и про девушку, которая утопилась, и про ее молодого человека, который повесился. А вы говорите, не происходит тут ничего.

— Сначала будем пить чай с травами или все-таки искупаться сходим? — спросила Джемма.

Она встала, собирая пустые тарелки, и теперь в мягком свете вечернего солнца было видно, что она уже немолода, к пятидесяти. Морщинки у глаз прорезались четче, лицо выглядело внезапно уставшим. Или это беседа с чужими людьми ей наскучила?

— Давайте я помогу вам убрать посуду — и сходим искупаться? — предложила Юлька, тоже вставая.

— Нет-нет, я все уберу, не беспокойтесь. — Джемма ласково улыбнулась Юльке, лицо ее снова изменилось, опять став молодым и прекрасным. — Бегите, купайтесь. Я присоединюсь к вам позже.

Остаток вечера был прекрасным и безмятежным. Юлька вволю наплавалась в Волге, по достоинству оценив всю прелесть песчаного пляжа. Она никак не могла вытащить себя из воды, теплой, как парное молоко. Вода смывала ночные страхи, неприятный разговор с соседом, усталость от работы и даже душевные страдания. Оставалась лишь бескрайняя река, спешащая мимо вода, мягкое тепло вечернего солнца, прекрасные люди рядом.

Джемма оказалась очень начитанной собеседницей, и Юлька с восторгом слушала ее рассуждения о современной литературе, как российской, так и европейской. Вероника поддерживала разговор, хотя ей приходилось то и дело отвлекаться на надоедливого Виктора, липнувшего к ней так откровенно, что смотреть на это было неприятно. Впрочем, от его полунамеков-полуприставаний девушка уворачивалась весьма умело. Ее мастерство Юлька оценила.

Домой, к нетерпеливо ожидавшей под дверью Жуже, она вернулась около десяти вечера. Уже привычным движением развесила во дворе мокрый купальник, расправила постель, заперла дверь, легла в кровать и крепко уснула. Жизнь, давшая трещину после измены мужа, как ей казалось, постепенно начинала налаживаться.

Проводив гостей до калитки, Вероника вернулась в беседку, чтобы помочь матери. Джемма молча носила в дом тарелки, и Веронике отчего-то показалось, что она сердится. На что? За что?

— Мама, я что-то сделала неправильно? — спросила она, потому что не выносила неясности.

С ее точки зрения, любая, даже самая плохая новость была лучше, чем блуждание в потемках и гадание на кофейной гуще. Никакой вины за собой она не чувствовала, но мама редко бывала молчалива и тиха. Или у нее голова болит?

— Что? — Джемма вынырнула из своих мыслей, улыбнулась дочери. — Нет, конечно, нет. Ты тут совсем ни при чем.

— А кто при чем? — спросила проницательная Вероника. Своей проницательностью она всегда страшно гордилась. — Папа не звонил, никто не звонил, так что плохих новостей ты получить не могла. Еще три часа назад настроение у тебя было прекрасное, значит, что-то произошло здесь, за ужином?

— Да ничего не произошло, Береничка, — мама назвала ее специальным, «папиным» именем, как называла только тогда, когда Веронике срочно требовалось утешение. — Ну что ты!

— Может быть, ты против, чтобы я звала этих людей? Ты от них устала? Они ведь нам совсем чужие. Но тут так скучно все время сидеть вдвоем…

— Наверное, я не права, что затащила тебя в эту глушь. — Джемма повела плечами, как будто ей вдруг стало холодно. — Я как-то не учла, что тут нет для тебя подходящей компании. Хотя эта Юля довольно мила, вот только она сильно тебя старше.

— Она какая-то несчастная, — сообщила Вероника. — Я просто уверена, что у нее случилось что-то плохое. Я даже видела, как она плачет. Мне кажется, что ей тут так же одиноко, как и нам с тобой. Но если ты не хочешь, я больше не буду к ней ходить. Мне, конечно, интересна судьба Жужи, но ничего, я обойдусь и без этой собаки.

Джемма снова улыбнулась, правда, немного рассеянно, как будто продолжала думать свои думы, то ли очень важные, то ли неприятные.

— Ты можешь общаться с ней столько, сколько пожелаешь. И собаку свою ненаглядную проведывать тоже. Я не против. Ниточка, скажи, а вот этот Виктор… Он тебе нравится?

Вероника даже засмеялась от облегчения. Так вот в чем дело! Мама просто заметила, как парень за ней ухлестывает, и ей это не понравилось, потому что она мечтает о достойном муже для своей дочери. А тут какой-то деревенский прохвост.

— Ну ма-ам! Ну, как он мне может нравиться? Обычный парень, липучий и противный. Считает себя красавцем с роскошной фигурой, и вообще у него самооценка завышенная. Я тебя уверяю, мамочка, тебе переживать совершенно не из-за чего.

— Возможно, возможно, — немного нервно сказала Джемма и все-таки прошла в дом, чтобы поставить кучу посуды, которую держала в руках. — Давай помоги мне, составь все в посудомоечную машину. А скажи мне, он сам отсюда, местный?

— Он сказал, что нет. Живет в Москве, собирается поступать в институт, сюда приехал, чтобы подготовиться в тишине и на свежем воздухе. Думал, тут есть пансионат, тот, на месте которого наши коттеджи стоят. Приехал, а никакого пансионата нет. Снял комнату у женщины, которая нам дом убирает. Вот и все, что я знаю.

— О, он живет в доме у Прокопьевны! — От этого известия Джемма даже взбодрилась немного. — Пожалуй, когда она завтра придет, я у нее спрошу.

— Мамочка, да зачем он тебе сдался? — рассмеялась Вероника. — Он меня вот ни капельки не интересует. И никакой угрозы он не представляет, честное слово.