Антон Леонтьев - Алхимия иллюзий

Это был ее отец. Мертвый. С простреленной головой. И с зажатым в безжизненной руке пистолетом.

Не веря тому, что предстало перед ее глазами, Вика издала странный звук, попыталась нагнуться к отцу, все еще считая, что это иллюзия или галлюцинация, и снова услышала скрип.

Повернувшись, она заметила, что дверь противоположного отделения стенного шкафа открыта и в шкафу стоит Титов — в розовых трусах и с топором в руках.

— Ку-ку, Вичка! Ну как тебе мои труселя? И как тебе этот натюрмортище с твоим папаней-проректором в главной роли?

И, поигрывая окровавленным топором, он шагнул из шкафа на пол спальни.

Издав гортанный звук, Вика метнулась в сторону двери, рванула ее на себя — и почти врезалась в стоявшего на пороге Роберта Ивановича, на лице которого, под идиотской теплой кепкой, застыла злобная напряженная мина.

— Сюрприз, милая барышня! А теперь пора спать!

И с этими словами он прижал к лицу оторопевшей Вики тряпку, от которой исходил приторный медицинский запах.

«Этого не может быть! Ну и кошмар мне приснился!»

Эти мысли пронеслись хороводом в голове Вики, когда она наконец разлепила глаза. Надо же такому привидеться — страшный сон, в котором ее отец мертв.

Убит…

И вдруг Вика поняла, что находится в непонятном крошечном помещении, со связанными руками и залепленным ртом. Внезапно раздался стон, и, повернувшись, она заметила лежавшего около нее человека, также связанного и также с залепленным ртом.

Это был Виталик.

Еще до того, как Вика успела понять, где находится, раздался скрежет, и в глаза ей ударил резкий слепящий свет. Потом источник света переместился, и Вика услышала знакомый голос:

— Что, Вичка, оклемалась?

К ней кто-то подошел и грубо схватил за волосы. Девушка увидела перед собой ухмыляющуюся физиономию Титова. А позади него фигуру с кепкой на голове — это был психиатр Роберт Иванович…

Но как такое может быть!

— Ты наверняка задаешься вопросом, Вичка, как такое может быть? — произнес, отпуская ее волосы, Виктор. — А очень просто! Ты и этот «голубой» идиот все это время думали, что манипулируете мной, манипулятором. А на самом деле вами манипулировал я, тот самый манипулятор, которым вы по собственному разумению якобы манипулировали. Ясно выражаюсь , Вичка?

Вика, перед глазами которой стояла ужасная картинка с телом мертвого отца на кровати, никак не отреагировала на слова Титова. Он, снова схватив ее за волосы, проорал ей в лицо:

— Ясно выражаюсь , Вичка?

А затем с силой ударил в живот глухо замычавшего Виталика.

Влезший в фургон (Вика уже поняла, что это было не помещение, а нутро просторного автомобиля, видимо, того самого фургончика, на котором приехал Роберт Иванович, причем отчего-то с подвешенным к потолку небольшим телевизором) психиатр приблизился к ним и сказал:

— Ну, не надо заводиться, Витюша. У тебя ведь будет предостаточно времени, чтобы поистязать их. Точнее, у нас будет достаточно времени.

Повернувшись к Вике, он взглянул на нее, но вместо лица доброго пожилого врача Вика увидела злобную рожу маньяка-психопата.

— Милая барышня, как приятно было водить вас и вашего друга-извращенца за нос! Потому что, когда он вышел на меня… Я как раз, по счастливому стечению обстоятельств, был дома, а не путешествовал на своем фургончике по стране, совершая то тут, то там кое-какие занятные деяния… И когда он стал выпытывать информацию о Витюше, которого я, естественно, давно и отлично знаю, то я тотчас связался с Витюшей, и мы разработали с ним этот простой до элегантности, но столь действенный план.

Вика всхлипнула, но не потому, что поняла, что их провели. И что она оказалась в руках маньяка. Точнее, похоже, двоих. А потому что перед ее глазами стояла картинка: залитая кровью постель, а на ней — отец с простреленной головой.

— То, о чем я поведал вам, милая барышня, правда, причем даже не отчасти. Да, я был первым психиатром, который удостоился чести освидетельствовать Витюшу. И все было именно так, как я вам поведал. Только с одной существенной поправкой: я сразу понял, что передо мной социопат, психопат и серийный убийца, потому что, милая барышня, сам таковым являюсь!

Вика закрыла глаза. Она не хотела, просто не хотела слушать исповедь этого нелюдя! Но зажать уши не могла, пришлось внимать его словам.

— Да, серийный убийца, по совместительству врач-психиатр с многолетним стажем. Такое бывает не только в глупых романах о докторе-психиатре, а помимо этого, каннибале Ганнибале Лектере. Но и в реальности, милая барышня!

Но если отец мертв, то… То что тогда с мамой?

— Но я людей, конечно же, не поедаю, я хоть и сумасшедший, но не до такой же, милая барышня, степени. И сразу же распознал в малыше Витюше родственную душу. И решил взять его под свое крыло, поставив перед собой цель: воспитать из него идеального серийного убийцу!

Виталик, видимо, тоже внимавший этому кошмарному рассказу, заерзал, а Роберт Иванович, опять превратившись в улыбчивого доброго врача-пенсионера, продолжил:

— Ведь я старею, сдаю постепенно позиции, силы уже не те, что раньше. Многие из вещей, которые хотелось бы сделать, уже в силу физической немощи сделать не в состоянии. И мне требовался способный ученик. Ну, и конечно, мой наследник.

Он указал на Титова.

— Поэтому я, делая вид, что осуществляю лечение Витюши, на самом деле поощрял его природные таланты, давал теоретические, а позднее и практические советы и учил уму-разуму.

Вике и думать не хотелось, что этот монстр подразумевал под расхожим выражением «учить уму-разуму». Наверное, как правильно отчекрыжить жертве голову?

— Конечно, Витюше приходилось в силу разных причин консультироваться и у других специалистов, однако я помогал держать все под контролем и делал так, чтобы поставленные им диагнозы не получили конечного подтверждения. Кроме того, я следил за тем, чтобы Витюша не наделал глупостей и, что важнее всего, не оставил следов и не попался.

Вика начала молиться, хотя не была истово верующей. Как же там слова молитвы? «Отче наш, и еже си на небеси, да святится имя твое, да…».

— Мы даже выходили на охоту вдвоем — я и мой ученик. Наследник. Нет, более того, мой сын!

Вика поняла, отчего Титов тогда, когда она единственный раз наведалась к нему домой, столь пренебрежительно отозвался о своем отце и заявил, что он для него ненастоящий.

Да и отчего он сделал так, чтобы этот ненастоящий отец регулярно возил его в соседнюю область на якобы сеансы терапии к Роберту Ивановичу — отцу настоящему.

И по совместительству маньяку-душегубу с многолетним стажем.