Иэн Флеминг - Риско

Он наблюдал, как Джеймс подходит. Когда между ними оставалось двадцать метров, Коломбо тихо сказал:

— Уберите вашу игрушку, мистер Бонд из Секретной службы. У нас мощные ружья. Их гарпуны выталкиваются из стволов под огромным давлением. Стойте на месте, если не хотите изобразить сюжет с работы Анреа Мантеньи «Святой Себастьян». — Он обратился на английском языке к человеку, стоящему справа от него: — На каком расстоянии находился тот албанец на прошлой неделе?

— Двадцать шагов, шеф. Гарпун прошил его насквозь. Но тот был толстым человеком… раза так в два толще, чем этот…

Бонд остановился. Один из забетонированных пушечных стволов оказался рядом. Он сел и опершись на колено, направил ствол пистолета прямо в центр большого живота Коломбо.

— Пять гарпунов в меня не остановят одну пулю в тебя, а, Коломбо?

Тот улыбнулся и кивнул. Человек, который бежал за Бондом, неслышно подкрался к нему сзади и ударил рукояткой «Люгера» в основание черепа.

Когда вы приходите в себя после удара по голове, вас начинает тошнить. Но даже в таком жалком состоянии Бонд почувствовал, что находится на корабле в открытом море и кто-то вытирает его лоб холодной мокрой салфеткой, шепча ободряюще на плохом английском с примесью итальянских слов:

— Есть окей, амиго. Все есть окей, друг. Спокойно…

Бонд, обессиленный, вновь откинулся на койку. Он лежал в маленькой, комфортабельной каюте, к уюту которой явно приложила руку женщина — утонченно подобранные цвета и занавески. Моряк в рваной одежде склонился над ним. Вероятно, это один из тех рыбаков… Он улыбнулся, когда Бонд открыл глаза:

— Чуть болит. Скоро будет один синяк. Теперь есть лучше. Девушки ничего не заметят.

В знак сострадания он похлопал себя по шее. Бонд слабо улыбнулся и кивнул. Боль от кивка заставила его сожмуриться. Когда он вновь открыл глаза, моряк соболезнующе покачал головой. Затем он поднес близко к лицу Бонда часы; они показывали семь. Маленьким пальцем моряк указал на цифру «9».

— Мангиаре кон Падроне — пообедаете с хозяином, си — да?

Бонд ответил «си». Моряк положил свою голову на сложенные ладошки и закрыл глаза: — Дормире — спать!

Бонд опять сказал «си», и моряк вышел из каюты, закрыв дверь, но не заперев ее. Бонд пытаясь подбадривать себя, встал с койки, подошел к умывальнику и умылся. Сверху на комоде аккуратно лежали все его вещи, кроме пистолета. Бонд разложил все по карманам, вновь сел на койку и, размышляя, закурил. Он подумал, что его взяли «прокатиться» в лучших гангстерских традициях, но, судя по поведению моряка, кажется, за врага его не считают. Но для чего они положили столько сил и жизнь своего человека, чтобы захватить его? Значит, тут что-то большее, чем просто намерение убить его. Возможно, столь мягкое отношение является попыткой заключить с ним соглашение? Что же это за сделка и какова будет цена отказа?

В девять вечера тот же матрос зашел за Бондом и, проведя его по небольшому проходу, привел в грязноватую кают-компанию. Посреди ее стояли стол и два стула. Рядом со столом — никелированный сервировочный столик, заставленный едой и выпивкой. Бонд попробовал открыть выходящую на палубу дверь, но она была задраена. Он открыл один из иллюминаторов и выглянул наружу. Еще не стемнело, и можно было разглядеть, что судно было примерно водоизмещением в 200 тонн и, возможно, раньше являлось крупным рыболовным сейнером. По звуку он определил, что на корабле один дизельный двигатель, значит, было и парусное оснащение. По шуму двигателя Бонд установил скорость — 6–7 узлов. На темном горизонте проступала едва заметная полоса желтого света. Не исключено, что они шли вдоль берега Адриатического моря. Ручка двери опустилась, и на ступеньках появился Коломбо. На нем была майка, хлопчатобумажные рабочие штаны и сандалии. Его глаза искрились плутовством и самодовольством. Он уселся на стул и указал Бонду на другой.

— Садись, мой друг. У нас достаточно еды, выпивки и тем для разговоров. Теперь мы перестаем вести себя как дети и будем взрослыми. Да? Что будешь пить — джин, виски, шампанское? А это лучшая колбаса во всей Болоньи. Оливки с моей усадьбы. Хлеб. Масло. «Провелоне» — вяленый сыр и свежий инжир. Крестьянская пища, но чудесная. Давай налегай. После всей этой беготни ты, наверное, проголодался?

Его смех был заразителен. Бонд налил себе большой стакан виски с содовой и сел.

— Зачем вы себя так утруждали? Мы могли познакомиться и без этого спектакля. А так вы столкнулись со множеством проблем. Я предупредил своего шефа, что подобное может случиться. То, как ваша девушка подцепила меня в ресторане — детские игры. Я сообщил, что иду в западню — посмотреть, для чего она расставлена. Если же я не выберусь из нее завтра к полудню, то на вашу голову как кирпич свалится Интерпол вместе с итальянской полицией.

Коломбо сделал озадаченный вид.

— Если вы были готовы залезть в капкан, почему тогда пытались убежать от моих людей? Я им приказал лишь привести вас на мой корабль, и все кончилось бы мирно. А теперь… я потерял хорошего парня, а вам чуть не проломили череп. Не понимаю…

— Что-то мне не понравился вид этих троих. Я узнаю убийц с первого взгляда и подумал, что вы можете наделать глупостей. Вам было бы достаточно просто использовать девушку. Мужчины были совершенно лишними.

Коломбо потряс головой.

— Лизл согласилась узнать кое-что о вас, но ничего больше. Она сейчас так же, как и вы, злится на меня. Жизнь — сложная штука. Мне бы хотелось быть другом для всех, а теперь я нажил двух врагов да за один день. Как некрасиво получилось!

Казалось, что он искренне огорчен. Коломбо отрезал большой ломоть колбасы, нетерпеливо содрал кожуру зубами и начал есть. Пока его рот был еще набит, он поднял бокал шампанского и запил им колбасу, качая головой.

— Вот всегда так. Когда я расстраиваюсь, мне нужно поесть. А еда, которую я ем, когда нервничаю, плохо переваривается. Вы сказали, что могли бы мирно встретиться и поговорить, что мне не нужно было все это затевать. — Он беспомощно развел руками. — Откуда же я мог это знать? Говоря это, вы перекладываете грех за кровь Марио на мою совесть. Но я же не велел ему срезать угол и бежать по минному полю! — Коломбо ударил кулаком по столу. Теперь он зло кричал на Бонда. — Я не согласен, что это моя вина. Это твоя вина… только твоя. Ты согласился убить меня. Кто же будет готовить дружескую встречу для своего убийцы! А?.. Ну, объясни на милость!

Коломбо отломил большой кусок хлеба и запихнул в рот. Его глаза были полны ярости.

— Что вы имеете в виду? Какого черта?

Коломбо бросил на стол остатки хлеба и вскочил, уставившись на Бонда. Не отрывая от него взгляда, он подошел к шкафу, нащупал ручку верхнего ящика, открыл его и вынул магнитофон. Коломбо поставил магнитофон на стол, сел и нажал кнопку.