Дженнифер Роу - Загадочные убийства

Однако никто ему и не возразил, потому что альтернатива — очевидная — была слишком ужасной, чтобы заявить о ней вслух. Куда лучше притвориться, что веришь в ложь, утаить правду, которая захлестнет всех волнами страха и паники.

Алистер вздрогнул и так сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Ведь они всё понимают: это видно по их лицам. Снаружи дождь хлестал по мокрой траве и раскисшей земле, собираясь в лужи, громыхал гром, и в ночном небе сверкали молнии, но Дипден перестал быть убежищем. В доме лежала Марго Белл, мертвая, под яркой лампой, с открытым ртом, и на полу рядом с ней загустевала кровавая лужа. И всем известно, что кто-то в этой комнате не тот, за кого себя выдает. Кто-то из присутствующих затянул узел, воткнул ножницы, а потом смотрел, как хлещет кровь, и ликовал при виде смерти. Кто-то из них убийца.

Алистер посмотрел на косметолога Анжелу: с белым как полотно лицом, скорчившись на диване, она невидящими глазами смотрела на экран телевизора, где шла какая-то веселая романтическая комедия с неразберихой, поисками решения и счастливым финалом, но вряд ли понимала хоть что-то. Ничего удивительного. Это она обнаружила тело; это ее пронзительные крики в коридорах, по которым она бежала, разрушили компанейский настрой вечера и распахнули для них дверь в ужас.

Рядом с ней сидит Джози, надежная, по-матерински заботливая. Каким-то образом только ей удалось успокоить девушку, и теперь Анжела впадала в панику, если не видела ее рядом. Странные события создают причудливые союзы. На Джози, чьи тонкие, песочного цвета волосы теперь обрели форму и легко касались щек, а незаметный макияж подчеркивал черты лица, было длинное бесформенное одеяние, купленное, судя по его виду, во время путешествия по Индонезии или Малайзии. Марго воротила бы от него нос, подумал Алистер, но, по его мнению, Джози оно шло, что вряд ли возможно с другими нарядами, что для нее подобрали. Оно не подходило фигуре. Этот балахон не подходил ни к цвету лица, ни к фигуре, но зато подходил к самой сути этой женщины. Она выглядела в нем почти красавицей: нет, не привлекательной, не нежной, не изящной — ни в коем случае не изящной! — но сильной и опытной, домашней и терпеливой. В общем, монументальной. Может, именно это и успокоило Анжелу, помогло ей перестать кричать, позволило закрыть глаза и лишь негромко всхлипывать на ее широком плече. Может, именно эта потребность защитить сделала болтливую Джози молчаливой.

Белинда сидела в углу рядом с Уильямом, бледная как смерть. Не спасал даже макияж. Симпатичные темные кудряшки спутались, и, похлопывая его по руке своей маленькой ладошкой, что-то негромко говорила, подавшись к нему, загораживая собой от остальных. И каким-то образом последние полчаса ей удавалось убедить его сохранять спокойствие. Будучи такой маленькой, нервной, Белинда, похоже, умела при необходимости собраться и держать себя в руках. Господи, пусть самообладание ей не откажет и сейчас!

Пока про истерику Уильяма никто не знал. Он сдержал обещание ничего не рассказывать про Лорел Мун, даже после того как обнаружили тело Марго, когда единственное, что удержало его на ногах — это была крепкая рука Алистера, стиснувшая его ладонь, а сдержать вопли не позволил свирепый шепот все того же Алистера. Похоже, он до сих пор ничего не сказал даже Белинде: она ни к кому не проявляла особого внимания. Это, конечно, удивительно. Возможно, он просто очень напуган. Если бы он знал о втором письме… если бы Джози проговорилась, или Эдвина, или Конрад.

Хоть бы полиция поскорее закончила с Верити Бердвуд, чтобы он сам смог с ними поговорить. Может, тогда получится разобраться во всем быстро. Если Уильям сломается раньше — к примеру, начнет выдвигать дикие обвинения…

Алистер увидел, как Уильям поднял взгляд на свою собеседницу и даже слабо улыбнулся. "Молодец, Белинда!" — мысленно подбодрил ее Алистер. Она поймала его ободряющий взгляд и слегка покраснела от удовольствия, улыбнувшись в ответ. И выглядела Белинда очень хорошенькой. Вероятно, это помогает. Уильяма никак нельзя назвать нечувствительным к женским чарам. Достаточно вспомнить, как он пал к ногам Марго, а та буквально пожирала его заживо. Белинда — совсем другое дело.

Алистер почувствовал, как ему на плечо легла чья-то рука, и, рывком повернувшись, увидел склонившееся к нему загорелое лицо Конрада. Алистер нахмурился: его способность передвигаться абсолютно бесшумно обескураживала. Всего несколько секунд назад Конрад стоял возле стены в дальней части гостиной.

— Надо бы выбраться отсюда, старик. Это невыносимо, — пробормотал Конрад и зевнул, обнажив белоснежные зубы.

— Ничем не могу помочь, — холодно ответил Алистер. — Ситуация никому из нас не нравится, но полиция велела всем держаться вместе.

Что в этом человеке заставляет его сжиматься изнутри? Конрад словно какое-то чужеродное существо, от которого плоть Алистера всякий раз пытается инстинктивно отпрянуть. Впрочем, в каком-то смысле так оно и есть: холоден, как рептилия, несмотря на неприкрытую чувственность лица и манер. Конрад был любовником бедной Марго, но не проявил никаких эмоций, даже когда увидел ее мертвое тело! Лишь посмотрел непроницаемыми бледно-голубыми глазами, повернулся и растворился в коридоре, не обращая внимания на крики и истерику, хладнокровный, равнодушный, заинтересованный лишь в том, чтобы отгородиться от неприятного зрелища.

Конрад обвел взглядом комнату и заметил:

— Ты бы присматривал за ними получше, а то случится беда.

— Это входит в мои обязанности, — жестко отозвался Алистер. — Так что предоставь это мне, ладно?

Конрад пожал плечами и легким кивком указал в сторону камина:

— В таком случае начни разбираться оттуда, старик. До того как она слетит с катушек. Мне бы не хотелось при этом присутствовать.

Алистер с отвращением посмотрел на него, затем осторожно повернул голову в указанном направлении. Эдвина, холеная и привлекательная, читала в кресле, бокал с выпивкой стоял на подлокотнике рядом с ее локтем. Она единственная, по его мнению, должна была сохранить хладнокровие, и она его не разочаровала. Значит, Конрад не ее имел в виду? Затем его взгляд неохотно двинулся дальше, в неосвещенный угол.

Хелен поднялась с кресла и немигающим взглядом смотрела прямо перед собой. Ее крупные руки безвольно свисали вдоль тела, буквально дрожавшего от напряжения. Алистер похолодел. Хелен, как и ожидалось, оказалась самой удачной моделью для смены имиджа. Он припомнил, как трудился сегодня над ее волосами, какое испытал удовлетворение при виде великолепного результата, хотя его и беспокоило, что все время она сидела в кресле вялая и безвольная, как будто в отключке. Сейчас ее блестящие волосы цвета меда слегка касались скул. Глаза с тяжелыми веками под безупречно изогнутыми бровями казались огромными и сверкали от возбуждения. Пока Алистер смотрел, у нее приоткрылся рот, на нижней губе собиралась слюна, но она ее не вытирала: просто стояла, уставившись в пустоту, а дрожь в теле переходила в судороги. Где-то глубоко в горле зарождался звук, похожий то ли на стон, то ли на рев.