Дженнифер Роу - Загадочные убийства

— Волноваться не о чем.

Берди покачала головой, сообразила, что Эдвина ее не видит, и вслух произнесла:

— Дело не в темноте, а в Тоби… и Милсоне. Думаю, мне нужно подняться, отнести им свечу.

— Через десять минут будет свет, — рассудительно произнесла Эдвина. — Они же большие мальчики, правда? Так что могут сами о себе позаботиться.

Конечно. Но почему у Берди возникло дурное предчувствие? В голове то и дело возникала картинка: Тоби на верхней ступеньке самонадеянно машет ей рукой, — а из-за кромешной тьмы она не может больше ничего увидеть.

Берди поднялась на ноги и попыталась нащупать стол. Может…

— Что это вы задумали? — усмехнулась Эдвина.

— Если тут есть сигареты, значит, должна быть и зажигалка.

— Если тут есть сигареты, — эхом откликнулась Эдвина, — то захватите, пожалуйста, и мне. И дай-то бог, чтобы нашлась и зажигалка.

Берди стала ощупывать полированную поверхность, пытаясь вспомнить, что на ней было, когда она входила сюда. Пальцы коснулись бумаги — расписание; небольшая стопка картонок — досье гостей. Она едва не опрокинула вазу с цветами… да, точно, рядом с вазой стояла пепельница, а еще эмалированная шкатулка. Рука задела угол. Да, это она! Берди схватила шкатулку и откинула крышку: сигареты… и в самом уголке маленькая тонкая зажигалка. Она щелкнула колесиком, и загорелось небольшое пламя, очень яркое в темноте.

Раздался восторженный возглас Эдвины, и, спотыкаясь, она подошла к Берди. Обе прикурили.

— А ведь я бросила, — выдохнув дым, с удовлетворением заметила Эдвина через секунду.

— И я, — сделав глубокую затяжку, вздохнула Берди и затушила сигарету. — Отрава!

Эдвина приглушенно пробормотала что-то в знак согласия и с жадностью затянулась. Берди снова щелкнула зажигалкой и, увидев в смутных очертаниях комнаты, что дверь прямо перед ней, объявила.

— Я наверх. Мне кажется, что-то случилось.

— Вы с ума сошли! Вот с этим жалким источником света? Да вы себе шею свернете.

— И все-таки я пойду, а вы оставайтесь тут.

— Черта с два! — Эдвина нащупала пепельницу и погасила в ней сигарету. — Если вы пойдете, то и я с вами. Не собираюсь сидеть тут в темноте сложа руки, всему есть предел.

Они осторожно добрались до двери, вышли в холл, куда проникали тусклые отблески пламени камина из гостиной. Теперь, когда их глаза привыкли к темноте, этого было более чем достаточно, чтобы видеть, но возвышавшаяся перед ними лестница исчезала в кромешной тьме где-то на половине пути.

По взаимному молчаливому согласию шли они бесшумно, а добравшись до лестницы, начали подниматься друг за другом. И скоро оказались в темноте. Теперь им пришлось передвигаться ступенька за ступенькой, нащупывая путь, крепко держась за перила как за спасательный трос. Тишина и темнота сгущались все плотнее.

— Это безумие, — услышала Берди шепот Эдвины и ощутила ее дыхание у себя на шее.

От ее близости она даже поежилась, щелкнула зажигалкой и вытянула руку прямо перед собой, изо всех сил напрягая взгляд. Зажигалка быстро нагрелась, так что пришлось погасить.

— Мы почти пришли. Осталось четыре-пять ступенек.

Сердце так колотилось, что Берди начала задыхаться. Что-то случилось, она это чувствовала. Чернота на верхних ступеньках казалась угрожающей, но она заставляла себя переставлять ноги по толстому ковру, радуясь теплу и звукам, исходившим сзади, от Эдвины.

Добравшись до верха, Берди споткнулась и едва не упала, хотя и ожидала мгновения, когда поднятая нога столкнется с воздухом, а через считаные секунды послышалось восклицание Эдвины: та тоже чуть не упала.

— Все в порядке. Мы наверху, — пробормотала Берди, продвигаясь вдоль балюстрады, чтобы освободить место для своей спутницы.

Они посмотрели вниз, в холл: отсюда были видны слабые отблески пламени камина из гостиной.

— Если идти по галерее лицом сюда, — прошептала Берди, — то дорога будет видна.

Эдвина вдруг схватила ее за руку.

— Я вспомнила! Мне кажется, тут была свеча: около дивана на столике в серебряном подсвечнике…

Берди щелкнула зажигалкой, и они попятились от безопасной балюстрады, держась друг за друга, вытянув свободные руки, напрягшись телами на случай неожиданных столкновений. Берди нащупала стул и, опустившись на него, потянулась к угловому столику. Вот тут она нашла розовый конверт, анонимное письмо. Казалось, это произошло так давно! Зажигалка отбрасывала крохотный круг света на полированное дерево, и в дальнем конце стола что-то блеснуло. Да, это он, серебряный подсвечник. Берди так обрадовалась, что едва не вскрикнула. Подтянув его к себе, она зажгла свечу. Фитиль вспыхнул, и высоко поднявшееся желтое пламя прогнало прочь тьму, осветило небольшую зону отдыха, витражное стекло, серые тени, дверь с надписью: "Только для персонала".

— О, так намного лучше, — с облегчением вздохнула Эдвина.

Берди посмотрела на нее и улыбнулась:

— Хорошо, что вы вспомнили. Ну что, идем дальше?

Они медленно пошли по галерее в сторону "Евы". Больше не было необходимости нащупывать дорогу или оглядываться на слабый свет в холле. Со свечой Берди немного успокоилась и теперь гадала, что скажет Тоби, увидев ее, да еще с Эдвиной. Десять к одному, что, когда они туда доберутся, свет включится. Проклятие! Следовало подождать, как и предлагала Эдвина, но Берди знала, что не смогла бы.

Было так тихо, что шум дождя по крыше над головой казался оглушительным. Они дошли до угла галереи. Впереди дверь Хелен. От тяжести подсвечника у Берди заболела рука, и она немного опустила ее, когда они оказались перед дверью с табличкой "Ева". Изнутри не доносилось ни звука. Берди взглянула на Эдвину, подняла свободную руку и постучала. От толчка дверь открылась. Внутри было темно как в яме, и в этой темноте слышалось чье-то дыхание.

— Дэн!

Берди подняла подсвечник повыше. От резкого движения пламя почти погасло, затем вспыхнуло снова. Эдвина в ужасе вцепилась в ее руку.

— Дэн! Ты здесь?

В темноте раздавалось лишь дыхание, хриплое, глубокое. Берди сильно толкнула дверь и шагнула вперед. Эдвина попыталась ее удержать, но она вырвалась, подняв свечу как можно выше.

Тоби распростерся на диване и напоминал громоздкий куль. Одна рука лежала у него на лице, словно заслоняя от яркого света. Берди решила подойти поближе, и пламя свечи выхватило что-то белое на полу у стола. Рубашка Милсона. Констебль лежал скорчившись, и его длинные ноги торчали из-под стула.

— Верити! — Голос Эдвины прорвался сквозь тишину, парализовавшую сознание, а настойчивая рука схватила за рукав.

Берди заставила себя повернуться.

Хелен сидела на краю кровати, прямая и неподвижная, сложив руки на коленях. Когда на нее направили свет, она повернула голову, глаза ее лихорадочно блестели — и негромко произнесла.