Константин Бушуев - Садовод

— Кажется, я вас понял, отец Александр. Вы ценили в Белле не ту сомнительную помощь, которую она оказывала прихожанам, а сам факт этой помощи. Типа будь она равнодушным и бездуховным человеком, то не взвалила бы на себя контролерские функции. Так?

— Можно сказать и так, — нахмурился настоятель. — Я чувствую, вы внутренне порицаете эту девушку? Напрасно. В ней была Вера. Нельзя жить без Веры.

— О, я бы с удовольствием поговорил с вами на эту тему, отец Александр, и разговор наш продлился бы до второго пришествия, которого христиане всего мира ждут с тридцать третьего года от Рождества… Но у меня сейчас другой интерес. Эта девушка убита, и мы ищем преступника. Я полагаю, что смерть ее связана с какими-то личными обстоятельствами, о которых можете знать вы…

— Я ничего не знаю. У меня с Варварой не было откровенных бесед.

— И что, за все время ни одной исповеди? — с сомнением спросил Сергей.

— Я уже ответил. Не приходила она ко мне на исповедь. А если бы и приходила, я бы ничего вам рассказывать не стал. В уголовно-процессуальном кодексе ясно сказано, что священнослужитель не может быть принужден к разглашению тайны исповеди…

— Да знаю, знаю, — с легким раздражением откликнулся Волков. Его подмывало напомнить отцу Александру, что на протяжении последних трех столетий служители церкви сплошь и рядом нарушали тайну исповеди, активно сотрудничая с органами государственной власти, будь то власть царей или власть Компартии. Но начинать новый виток дискуссии он не хотел.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы уходили от меня с недовольством в душе, Сергей Васильевич, — промолвил настоятель, когда Волков уже поднялся со стула. — Да и грех убийства должен быть наказан не только на небесах, но и на земле. Если вы хотите разузнать побольше о сестре Варваре, то могу вам назвать человека, с которым она уж точно была откровенной.

— Кто он?

— Ее духовник. Старец Петр. Из Свято-Натальиного монастыря.

— Где этот монастырь находится?

— В Пермском крае. От города надобно ехать по Московскому тракту, потом резко свернуть на север.

— Вам сама Белла рассказывала про отца Петра?

— Да. Я как-то предложил ей прийти на исповедь, она мне и ответила, что у нее есть духовный отец, которого она регулярно посещает. Я не знаком лично со старцем Петром, но много о нем слышал, еще в семинарии. Достойный человек. И путь к Богу он прошел мучительный и тернистый. Бывший офицер, десантник. Воевал в Афганистане, был ранен, попал в плен, чудесным образом спасся… С тех пор и удалился от мира.

На выходе из храма Волков остановился, с минуту поразмышлял. Подошел к стойке, за которой сгорбленная старушка принимала записки за здравие и за упокой, написал на сером клочке бумаги два имени, свое и Настино, и подал ей в руки вместе с пятидесятирублевой купюрой. «Хуже не будет», — подумал он, завел двигатель и поехал в сторону дома.

Глава 7

В воскресенье они выехали на первый в этом году загородный пикник в компании трех Настиных друзей. Сидели на берегу неширокой, но не по размеру бурной речки, жарили баранину, кидали мяч. За неделю почва уже успела просохнуть, большая весенняя грязь сошла. Кое-где пробивалась свежая травка, наперебой пели и стрекотали птицы. Смакуя французское бордо, прихваченное Настиными знакомыми из аэропортовского магазина беспошлинной торговли, Волков активно поддерживал веселый треп, смеялся вместе со всеми и запрещал себе думать о работе. В обычные-то выходные дни он о ней и не думал, благо всегда находились более увлекательные и приятные занятия. Но история с Садоводом и его жертвами была особенной, потому что касалась Насти. Трудно было понять, каким боком она ее касалась, тем более теперь, после убийства бедной Веры Ивановны Квашниной, но чувствовать себя спокойно Сергей не мог. Самые разномастные предположения так и лезли в голову, и больше всего ему не нравилось, что пока нет возможности их проверить.

Такая возможность представилась только в понедельник. Установить, какая машина стояла возле дома Квашниной пятничным вечером, оказалось довольно просто. Двадцать первый век на дворе, в базах данных какой только информации нет. Из девяти автомобилей, подходивших под названные глазастым свидетелем Андреем координаты, сыщики отобрали те, владельцы которых в прошлом имели нелады с законом. Таких машин оказалось всего две. На одной из них ездил пенсионер, еще в советские времена отмотавший солидный срок за хищение госсобственности в особо крупном размере, но в последние двадцать пять лет не замеченный ни в чем предосудительном. Другая же принадлежала молодому парню, который судимостей не имел, но в подростковом возрасте проходил подозреваемым по делу о наркотиках. По тому же делу проходил и его брат-погодок, но тому повезло меньше, пришлось ему два с половиной года собирать школьную мебель в одной из западносибирских колоний. На свободу он вышел в октябре прошлого года.

— Смотри, Серега, какое дело, — говорил Сафронов, отворачиваясь от монитора. — Откинулся этот самый Коля в начале октября, сразу же вернулся в город. Прописан в родительской хате, где проживает фактически, неизвестно. В середине марта, совсем недавно, получил водительские права. А в конце марта младший братец выдал ему доверенность на право управления своей тачкой. У братца, похоже, дела идут неплохо, сам он катается на новенькой «шевроле», так что потертый «Жигуль» тринадцатой модели ему без надобности.

— Ну да, и он этот «Жигуль» щедрым жестом отдает Коле, — кивнул Волков. — А тот, видать, борзый водила: не успел за руль сесть, а уже два штрафа, и оба за превышение скорости. Какой русский не любит быстрой езды…

— Надо бы нам фотографию этого Коли раздобыть. Покажем мужику из бабкиного дома, пусть опознает.

— Так он же водителя не разглядел, Саня. Вспомнил только, что это блондин был.

— А вдруг нам повезет, прикинь!.. И второе: нужно тихонько тачку его посмотреть. Если он зацепил машину Андрея, то хоть какие-то повреждения должны и у него остаться, на заднем бампере.

С фотографией Николая Кононенко проблем не возникло, ее без труда нашли в интернетовских соцсетях. Другим положительным моментом было то, что оперативников Славу и Дениса, выезжавших на труп Веры Ивановны Квашниной, официально включили в группу, работающую по Садоводу. Больше людей — стало быть, меньше нагрузка на каждого из них. На следственном уровне картина выглядела неопределенно: уголовное дело об убийстве старшей Квашниной оставили Кроликову, но не объединили с делом о преступлениях Садовода. Слишком уж не было похоже убийство пожилой женщины на дело рук маньяка.

Пока Слава ездил предъявлять Андрею фотографию Николая Кононенко, остальные сыщики разыскивали автомобиль подозреваемого. Задача Славы оказалась простой: повертев снимок в руках, свидетель заявил, что «во всяком случае, очень похож». А вот машину удалось осмотреть только вечером, когда Кононенко подъехал на ней к своему дому. Не к своему, вернее, а к дому младшего брата, который предоставил освободившемуся из мест лишения свободы Коле временное пристанище.