Стивен Кинг - Сияние

– Непременно.

Они через стол пожали друг другу руки.

Холлоран поспешно спустился на первый этаж, пересек двор перед домиками персонала отеля и только потом выпустил на свободу раскаты оглушительного хохота. Он все еще улыбался, смахивая платком выступившие слезы, когда вновь ощутил резкий, почти удушающий запах апельсинов, а затем почти немедленно последовал новый удар в голову, который отбросил его, как пьяного, к покрытой розовой штукатуркой стене.

(!!!ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ!!!)

Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и подняться по ступеням наружной лестницы к своей квартире. Ключ он хранил под тростниковой циновкой, и когда наклонился, чтобы достать его, из нагрудного кармана что-то вывалилось и с легким стуком упало на доски пола. Его мысли все еще были настолько поглощены новым зовом, который набатом продолжал отдаваться в голове, что несколько секунд он смотрел на синий конверт, не понимая, что это.

Потом перевернул его и увидел слово «ЗАВЕЩАНИЕ», выведенное замысловатыми черными буквами с паутиной завитушек.

(О мой Бог, неужели все так сошлось?)

Знать наверняка он не мог. Но такая вероятность существовала. Ведь всю предыдущую неделю его душу бередили размышления о собственной кончине. И что это могло быть, если не

(Ну давай же, заканчивай фразу)

если не предвидение.

Смерть? В одно мгновение вся жизнь, казалось, промелькнула перед его мысленным взором, но это была не история Дика – третьего сына миссис Холлоран – со всеми ее взлетами и падениями, а та жизнь, которую он вел сейчас. Незадолго до того, как пуля убийцы оборвала жизнь Мартина Лютера Кинга, навсегда превратив его в героя, Кинг сказал, что побывал на вершине горы. Дик не мог похвастаться тем же. До вершины он еще не добрался, но после долгих лет упорного труда ему удалось достичь залитого солнцем высокогорного плато. У него были хорошие друзья. Он располагал целой кипой положительных рекомендаций, чтобы получить работу в любом месте, где ему вздумается. Если ему хотелось секса, что ж, у него не было недостатка в подружках, которые давали ему желаемое без лишних вопросов и сложностей. Он давно смирился с тем, что он чернокожий, и даже более того, ничего не имел против. Дожив до шестидесяти лет, он мог благодарить Господа за выпавшую ему судьбу.

Неужели он рискнет всем этим – и самим собой – ради троих белых, с которыми он и знаком-то толком не был?

Но ведь это ложь, не так ли?

По крайней мере с мальчиком он был знаком очень близко. Их связывало друг с другом нечто большее, чем иных людей после сорока лет дружбы. Он знал мальчика, а мальчик знал его, потому что у них обоих в голове находился своего рода прожектор. Что-то, о чем они не просили, но получили в дар свыше.

(Нет, у тебя в голове лишь легкий карманный фонарик. А вот у него – настоящий прожектор.)

И порой этот внутренний свет, это сияние представлялось вещью исключительно приятной и полезной. С его помощью можно было поставить деньги на победителя скачек или, как рассказывал мальчик, помочь папе найти потерявшийся чемодан. Но это был всего лишь соус, салатная заправка, а под ней скрывался гораздо более горький плод. И тебе предстояло в полной мере вкусить боли, смерти и слез. Сейчас мальчик оказался в ловушке, и он должен ехать. Ради мальчика. И к черту расовые предрассудки. Их цвет кожи различался, лишь когда они беседовали обычным способом. И он поедет к нему и сделает все, что от него зависит, потому что в противном случае мальчик умрет – и умрет прямо у него в голове.

Но поскольку ничто человеческое не было чуждо Холлорану, он не мог хотя бы немного не сожалеть, что именно ему суждено испить из этой чаши до дна.

(Она выбралась наружу и напала на него.)

Он поспешно бросал одежду в дорожную сумку, когда его посетила эта мысль и, как всегда, поразила яркостью и силой воспоминания. Вот почему он старался думать о таких вещах как можно реже.

С той горничной по имени Делорес Викери случилась истерика. Она рассказала все другим горничным и, хуже того, распустила язык с постояльцами отеля. И как только слух об этом дошел до Уллмана – а тупая корова не могла не понимать, что это неизбежно, – он тут же уволил ее. И она пришла к Холлорану вся в слезах, но не потому, что лишилась работы, а из-за увиденного. Она сказала, что пошла в номер 217 сменить полотенца, а там в ванне лежала мертвая миссис Масси. Но это, конечно же, было совершенно невозможно, поскольку двумя днями ранее труп миссис Масси тайком вывезли из отеля и даже успели отправить самолетом в Нью-Йорк, правда, в багажном отделении, а не в первом классе, к которому она привыкла.

Холлоран не испытывал к Делорес особой симпатии, но тем же вечером поднялся наверх, чтобы посмотреть самому. Горничная была двадцатитрехлетней смуглой девушкой и ближе к концу сезона, когда постояльцев становилось меньше, обслуживала столики в ресторане. Как решил Холлоран, она обладала слабым сиянием, которое проявлялось редкими проблесками. К примеру, стоило в ресторане появиться невзрачному мужчине в неприметном пальто в сопровождении спутницы, как Делорес тут же менялась столиками с другой официанткой. Невзрачный клиент оставлял после ухода под тарелкой бумажку с портретом Александра Гамильтона [20]   Купюра достоинством 10 долларов. , что само по себе могло быть обидно девушке, согласившейся на обмен. Но хуже того, Делорес при этом открыто торжествовала. Будучи от природы ленивой, она всячески отлынивала от работы, причем делала это в заведении, которым управлял человек, на дух не выносивший лентяев. Тем не менее она позволяла себе подолгу сидеть в бельевом чулане, читать глянцевый журнал о знаменитостях и покуривать. А стоило Уллману отправиться в очередной внезапный рейд по отелю (и горе тому, кого он заставал без дела!), как оказывалось, что Делорес трудится в поте лица, спрятав журнал среди кип простыней, а пепельницу – в карман фартука. Да, думал Холлоран, она была откровенной лентякой, жадиной, грязнулей, и все остальные девушки недолюбливали ее, но зато у нее был дар, пусть крошечный, который всегда помогал ей выходить сухой из воды. Вот только увиденное в номере 217 настолько потрясло Делорес, что она обрадовалась увольнению.

Почему же она прибежала именно ко мне? Должно быть, рыбак рыбака… Холлоран усмехнулся.

В тот же вечер он проник в номер, куда уже на следующий день собирались вселить новых постояльцев. Для этого он воспользовался универсальным ключом из офиса, и поймай его на этом Уллман, стоять ему в очереди на бирже труда вместе с Делорес Викери.