Стивен Кинг - Сияние

Будка с телефоном располагалась в дальнем углу заведения, и Джек как раз шел туда мимо полок с лекарствами, позвякивая в кармане мелочью, когда ему на глаза попались белые коробочки с зелеными надписями. Взяв одну из них, он вернулся к кассе, расплатился и снова направился в сторону телефона. Плотно закрыв дверь кабинки, высыпал на полку монеты, положил упаковку спичек с номером и набрал 0.

– Куда бы вы хотели позвонить, сэр?

– Пожалуйста, девушка, соедините меня с Форт-Лодердейлом во Флориде. – Джек назвал ей номер вызываемого телефона, а потом номер кабинки, откуда звонил. Она сообщила ему, что стоимость разговора составит доллар девяносто центов за первые три минуты, после чего он один за другим опустил в прорезь восемь четвертаков, морщась при каждом звонке, которым автомат возвещал, что принял монету к оплате.

Потом, когда ему оставалось только ждать соединения, слушая щелчки и писки на линии, он достал из белой коробочки пузырек с экседрином, открутил крышку, вынул лежавшую сверху ватку и бросил ее на пол кабинки. Зажав трубку между плечом и ухом, вытряхнул три таблетки и выложил их на полку рядом с остававшейся у него мелочью. Завинтил крышку и убрал пузырек в карман.

На другом конце провода трубку сняли после первого же гудка.

– «Серф-сэнд ризорт», чем могу вам помочь? – осведомился бойкий женский голос.

– Я бы хотел поговорить с управляющим.

– Вы имеете в виду мистера Трента или…

– Мне нужен мистер Уллман.

– Думаю, как раз сейчас мистер Уллман крайне занят, но если вы хотите, чтобы я проверила…

– Хочу. Передайте ему, что звонит Джек Торранс из Колорадо.

– Одну минутку, пожалуйста. – И она отошла от телефона.

Вся неприязнь Джека к напыщенному маленькому хлыщу Уллману нахлынула на него с новой силой. Он взял с полки таблетку экседрина, несколько секунд разглядывал ее, а потом отправил в рот и принялся жевать – медленно и со смаком. Вкус вернул давние воспоминания, в которых смешались наслаждение и печаль. Сухая горечь, но такая соблазнительная. Скорчив гримасу, он проглотил остатки лекарства вместе со слюной. Привычку разжевывать таблетки он приобрел в свои пьяные деньки и с тех пор не делал этого ни разу. Но при такой головной боли, как и при жестоком похмелье, казалось, что измельченная во рту таблетка действует быстрее. Он даже где-то вычитал, что привычка жевать обычный аспирин может перерасти в зависимость. Где ему это попалось? Он наморщил лоб, стараясь вспомнить, но в этот момент к телефону подошел Уллман.

– Торранс? У вас какие-то проблемы?

– Никаких проблем, – ответил он. – Котел все еще работает, а я пока еще даже не приступал к планированию убийства жены. Думаю заняться этим после праздников, когда станет совсем скучно.

– Очень смешно! Так зачем вы звоните? У меня слишком много дел здесь, чтобы…

– Да, вы занятой человек, понимаю. А звоню я по поводу некоторых славных и великих страниц из истории «Оверлука», о которых вы мне почему-то не сообщили. О том, например, как Хорас Дервент продал отель группе остроумнейших людей из Лас-Вегаса, а те, в свою очередь, перепродали его потом столько раз и стольким разным компаниям, что никакой налоговой службе оказалось не под силу выяснить, кто же его реальный владелец. И как они дождались подходящего момента, чтобы превратить его в игрушку для главарей мафии, после чего в шестьдесят шестом году отель прикрыли, когда одного из них здесь немножечко пристрелили. Вместе с телохранителями, оберегавшими его покой у дверей президентского люкса. Потрясающее место, этот ваш президентский люкс! Вильсон, Гардинг, Рузвельт, Никсон и Вито-Мясник… Я ничего не перепутал?

Какое-то время на противоположном конце линии удивленно молчали, а потом Уллман очень тихо сказал:

– Не вижу, какое отношение все это может иметь к порученной вам работе, мистер Торранс. Тут нет…

– Но самое интересное началось уже после того, как здесь прикончили Джиенелли, вам так не кажется? Два простейших трюка. В какой руке монетка? А вот и не угадали! И «Оверлук» оказывается в собственности частного лица – женщины по имени Сильвия Хантер… Она, конечно же, по чистой случайности с сорок второго по сорок восьмой носила фамилию Дервент. Сильвия Хантер Дервент.

– Три минуты истекли, сэр, – вмешалась телефонистка. – Дайте знать, когда закончите разговор.

– Дражайший мистер Торранс. Все, о чем вы тут толкуете, – широко известные факты. Достояние давней истории.

– Мне эти факты известны не были, – возразил Джек. – И я сильно сомневаюсь, что публика широко осведомлена о них. По крайней мере далеко не обо всех. Вероятно, об убийстве Джиенелли действительно еще помнят многие, но едва ли кто-то имеет полное представление обо всех чудесах и странных манипуляциях с «Оверлуком» после сорок пятого года. И почему-то в выгоде всегда оставался сам Дервент или его помощники. Во что, например, превратила «Оверлук» Сильвия Хантер в шестьдесят седьмом – шестьдесят восьмом годах, а, мистер Уллман? В элитный бордель, не так ли?

– Торранс! – Шок в его голосе пронесся по двум тысячам миль телефонных кабелей, не претерпев ни малейших изменений.

Улыбаясь, Джек бросил в рот вторую таблетку экседрина и принялся жевать ее.

– Ей пришлось срочно продать отель после того, как в нем умер от сердечного приступа один очень известный сенатор. По слухам, когда его тело обнаружили, на нем не было ничего, кроме черных нейлоновых чулок, пояса и пары туфель на шпильках. Изящных таких туфелек из лакированной кожи.

– Злонамеренная и ни на чем не основанная ложь! – выкрикнул Уллман.

– Неужели? – усмехнулся Джек. Он уже чувствовал себя намного лучше. Головная боль постепенно уходила. Он положил в рот последнюю таблетку экседрина и разжевал, наслаждаясь вкусом горьковатого порошка, тонким слоем покрывшего полость рта.

– Это был прискорбный несчастный случай, – сказал Уллман. – А теперь переходите к сути, Торранс. Что вам нужно? Если вы собираетесь накропать вонючую клеветническую статейку… Или в вашу дурную голову пришла идея шантажа…

– Ничего подобного, – перебил Джек. – Я позвонил потому, что вы не были со мной до конца откровенны. А еще…

– Не был до конца откровенен? – возопил Уллман. – Боже всемогущий, значит, я, по-вашему, должен был перетряхнуть все грязное белье отеля перед каким-то смотрителем? Да кем, черт побери, вы себя возомнили? И каким образом все эти давние случаи затрагивают лично вас? Или вы боитесь, что привидения будут разгуливать по коридорам западного крыла, накрывшись простынями и пугая вас криками по ночам?

– Нет, в привидения я не верю. Однако прежде чем дать мне работу, вы основательно покопались в моей личной жизни и в прошлом. Вы поставили меня в унизительное положение, подвергнув сомнению мою способность позаботиться о вашем отеле, и отчитали, как учитель школяра, справившего малую нужду в раздевалке. Вы вели себя со мной оскорбительно.