Айра Уолферт - Банда Тэккера

И всякий раз, как он вспоминал что-нибудь скверное, что он сделал брату, его корчило, как от боли, и он старался пересилить эту боль и говорил себе: вот он разбогатеет, вернется из Канзас-Сити домой и покажет, кем он стал, - один, без его помощи.

"Все будет хорошо, - думал Джо, - как только он перестанет надо мною верховодить".

Лео стоял на пороге своей квартиры. Он чувствовал, что Джо не вернется. Тишина в квартире казалась ему живой - она шевелилась и надвигалась на него.

А Джо сидел, уткнувшись головой в руки, закрыв руками глаза. Но глаза были открыты, и лицо Лео маячило перед ним, желтое и потное; губы дрожали, а глаза бегали, как зверьки в клетке. Джо закрыл глаза и замер, стараясь не качаться в такт вагону. Лицо Лео исчезло.

"Все будет хорошо, - сказал себе Джо, - когда я о нем позабуду".

Отныне врагом Лео стало одиночество. Он долго ждал, что Джо вернется, а потом съехал с квартиры и снял комнату со столом в одной семье по соседству.

Ему сдали комнату, освободившуюся после женитьбы Гарри, сына хозяйки. Потом в течение двух лет вся семья ждала, что Лео сделает предложение Сильвии, и Сильвия тоже ждала.

Когда Лео думал о Сильвии, он называл ее про себя "самой что ни на есть домовитой красоткой". У нее было круглое лицо и небольшие круглые карие глазки, и волосы обрамляли ее лицо круглым каштановым валиком. Ее хозяйственные таланты были под стать ее красоте. Они были так же внушительны, надежны и привлекательны. Но если Лео и тянуло к Сильвии, то вместе с тем он не чувствовал никакой потребности жениться на ней или хотя бы полюбить ее. Единственно, что ему нужно было, - это подавить в себе неуверенность. Жить в семье, где на него смотрят как на полезного человека, делать нечто полезное и тем завоевывать симпатию и уважение окружающих или, по крайней мере, их невраждебное безразличие, - этого было с него довольно. Поэтому он и не догадывался, что Сильвия хочет выйти за него замуж или что он сам мог бы захотеть жениться на ней.

Но однажды, помимо его воли, дело приняло иной оборот. Как-то после ужина чувство благодарности, вызванное ощущением довольства, побудило его сказать матери Сильвии:

- Мне теперь и не верится даже, что я ваш жилец, - я совсем врос в вашу семью.

- Правильно, - сказал отец Сильвии, - вы занимаете комнату Гарри и его место в семье.

Но миссис Коппер оказалась расторопней своего супруга.

- Да, да, - сказала она. - Придет время, когда вас и не зазовешь к нам.

- Да куда же я от вас уеду? - засмеялся Лео. - Разве что вы вздумаете повысить плату, а иначе я до самой смерти буду жить здесь; я к вам прирос, как ноготь к пальцу.

- Ах, не говорите, - сказала миссис Коппер. - Я знаю нашу Сильвию. Она захочет быть хозяйкой в собственном доме.

Улыбка сползла с лица Лео.

- Мама! - крикнула Сильвия, но тут же овладела собой. - Какое это имеет отношение к Лео? - спросила она. Она видела, что Лео в смущении нагнулся над тарелкой, и, сердито тряхнув головой, потупила глаза.

Миссис Коппер пропустила мимо ушей слова дочери. Она наклонилась к Лео.

- Вы должны это понимать, если хотите быть счастливы с нею, - сказала она. - Моя Сильвия не из тех ветрогонок, которым все равно, где жить, хоть бы в меблированных комнатах. Прошлась тряпкой, махнула половой щеткой, и ладно. Сильвия - домовитая девушка, настоящая хозяйка. Это у нее в крови.

- Да перестань же! - крикнула Сильвия. - При чем здесь Лео? Перестань!

- Н-да... - Лео принужденно засмеялся. - Что здесь, собственно, происходит? Сдавайся, руки вверх?

- Полюбуйтесь-ка! - Голос мистера Коппера и его вытянутый указательный палец колыхались от восторга. - Покраснел-то как! Словно это его замуж выдают!

Сильвия вскочила из-за стола.

- Мне тошно вас слушать! - закричала она. Ее высоко поднятая голова дрожала. Сильвия старалась держать ее прямо, и от этого вены у нее на шее вздулись. - Всех вас тошно слушать! Всех до единого. Меня просто с души воротит. - Она выбежала из кухни, где все семейство сидело за столом, и скрылась в гостиной.

Лео тоже встал и растерянно смотрел ей вслед. Потом с убитым видом вернулся к столу. Мистер Коппер посмеивался, миссис Коппер казалась недовольной. Лео не прочел сочувствия на их лицах. Они, конечно, нисколько не заботились о нем, и он вдруг понял, что сразу наживет себе врагов в их лице, если обидит Сильвию, и что теперь он должен либо жениться на Сильвии, либо съехать с квартиры. "Куда же я пойду? - подумал он. - Где будет мой дом?" Он вспомнил, как одиноко было в его квартире после бегства Джо.

- Вы все испортили, - сердито сказал он мистеру Копперу.

- Ладно, ладно, - сказал мистер Коппер. - Чем же это мы все испортили?

В ту ночь, когда Джо ушел, Лео лежал, свернувшись комочком в постели, и широко раскрытыми глазами глядел в темноту. Он не плакал, потому что боялся, как бы тишина не стала еще слышней. Теперь ему припомнилось, как он удерживал рыдания и глотал слезы, прежде чем они успевали скатиться в темноту.

- Вы довели ее до слез, - сказал он мистеру Копперу. - Ну разве можно так грубо!

- Ничего, слезы глаза моют, - ответил мистер Коппер.

Лео торопливо прошел за Сильвией в гостиную. Он не успел даже ни о чем подумать, он просто бежал от враждебных лиц, от враждебного одиночества. Сильвия стояла посреди комнаты, утирая слезы маленьким платочком, который сама подрубила и вышила.

- Что вы должны о нас подумать, мистер Минч! - сказала она.

Это официальное обращение ошеломило Лео. Он сразу почувствовал себя чужим в доме, и былое ощущение неуверенности снова овладело им. Прошлое представлялось ему беспросветным мраком, и этот мрак надвигался со всех сторон, подступал к нему ближе и ближе, неслышно, как хищник, подкрадываясь на мягких лапах.

- Мистер Минч - так звали моего отца, - сказал он. - Меня зовут Лео.

Одиночество душило его, клубком подкатывало к горлу. Он начал задыхаться и, словно ища опоры, схватил Сильвию за руку. Едва коснувшись ее руки, он понял, что происходит, и тут же почувствовал, что это должно быть иначе. Должна быть любовь. Лицо его сморщилось, и на глазах выступили слезы.

- Видите, - сказал он моргая. - Вы плачете, и я тоже плачу.

Сильвия отвернулась, уткнула нос в платок и снова расплакалась. Лео нерешительно притянул ее к себе.

- Если вы будете так плакать, - сказал он, - я тоже выплачу себе все глаза.

- Что вы должны о нас думать! - сказала она сквозь слезы.

Лео поцеловал ее.

- Что я думаю? Я думаю, Сильвия... я думаю... - Он опять поцеловал ее. Его губы скользнули по щеке, прижались к ее губам.

Сильвия уперлась кулаками ему в грудь, стараясь оттолкнуть его, и, откинув голову, вертела ею из стороны в сторону, уклоняясь от поцелуев.

- Я не хочу вашей жалости, - сказала она, вырываясь. - Пожалуйста, прошу вас! - вскрикнула она. - Оставьте меня! Сейчас же, сию минуту оставьте меня!