Линн Уэйнгартен - Последние записки красивых девушек
- Название:Последние записки красивых девушек
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент АСТ
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-096364-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Линн Уэйнгартен - Последние записки красивых девушек краткое содержание
Последние записки красивых девушек - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Тем временем Вильям перетащил три коробки, четыре. Он кряхтит и даже потеет от натуги.
– Ага! – говорит он, наклоняется и вытаскивает коробку из глубин. Сверху зеленым фломастером написано Альбомы. Поворачивается ко мне с сияющим видом. Улыбается, такой довольный собой. Доволен, что передвинул несколько коробок, а у самого падчерица умерла. Меня сейчас вырвет. Хочется заехать кулаком по его самодовольной роже. – Ну вот, все нашел. – Ставит коробку на диванчик. – Они здесь.
– Спасибо, – говорю я. И с улыбкой протягиваю ему кружку.
Открываю коробку и достаю верхний альбом. Краем глаза вижу, как он делает первый глоток.
«Прежде чем мы подбросим ему дурь Тига, – сказала Делия, – надо забросить ее ему в брюхо…»
Он кивает на диванчик.
– Присаживайтесь, если хотите. – И делает еще один глоток.
У меня внутри все вспыхивает огнем, меня куда-то несет, как будто это я глотаю волшебный порошок.
Отчим Делии смотрит на меня с высоты своего роста. Стараюсь не улыбаться, глядя, как он допивает свой напиток. Ставит пустую кружку на подлокотник диванчика. Потом подходит с другой стороны и включает лампу над новым на вид холодильником. Открывает дверцу. Заглядываю внутрь и вижу коричневые стеклянные бутылки. Он достает две. Подходит к диванчику, садится и протягивает одну мне.
– Вообще-то мне с моим диабетом пить пиво нельзя. Думаю, вам тоже, – говорит мужчина. – Верно? – И потом: – Я никому не скажу, если и вы не скажете.
И снова улыбается. А мне хочется взять бутылку и треснуть со всей дури ему по носу. Представляю себе удар, хруст, кровь на его толстых сухих губах.
– Спасибо, – говорю я. И когда он вручает мне бутылку, его пальцы касаются моих.
Альбом давит на колени. Пиво холодит руку. Чувствую его дыхание. Он совсем рядом. Интересно, сколько мне здесь придется сидеть. Смотрю на фотографию Делии лет пяти-шести. Темные кудряшки, широкая улыбка, руки подняты над головой, как будто она кричит «та-дам!».
Вильям смотрит через мое плечо.
– Господи, вот смотришь на такой снимок… И думаешь, кто тогда знал, что все так закончится. Ужас. – Он говорит это с такой грустью и так искренне, что на миг я почти могу убедить себя – это нормальный человек с нормальными чувствами. – То есть недоумеваешь, какого черта, что же могло случиться?
А я думаю, уж ты-то точно знаешь, что случилось, мешок с дерьмом.
– Мы никогда не были с ней близки. То есть, думаю, она меня недолюбливала за то, что я живу с ее матерью, что я не ее отец…
За то, что ты пытался ее изнасиловать.
– Мы с ней во многом расходились во мнениях. Но я всегда относился к ней как к своей дочери, хотя она не испытывала ко мне родственных чувств. Она была мне родной…
Не знаю, кого он хочет убедить, меня или себя самого, но больше не могу это слушать. И внезапно вспоминаю один эпизод: середина восьмого класса, я в гостях у Делии. Ночью мне захотелось пить, и я пошла на кухню, а там Вильям. На мне была только ночная рубашка, мне дала ее Делия – ярко-красная с черными звездами. Я вышла босиком и, хотя рубашка была длиннее, чем школьные платья у многих девочек, внезапно почувствовала себя голой. Впервые тогда мы остались с ним наедине. Помню, он мне улыбнулся и сказал: «Какая встреча…», а я от смущения засмеялась.
– Пить хочется, – пробормотала я.
Он пожал плечами и потом, непонятно почему, подмигнул. А я еще подумала, что, наверное, он милый и не такой плохой отчим, как считает Делия. Но у меня в животе возникло что-то, какой-то твердый камешек.
Стаканы у них стояли на верхних полках, и когда я потянулась, ночнушка задралась еще выше. Я начала краснеть и попыталась одернуть рубашку. А потом подошла к раковине и повернула кран. Кожу покалывало иголочками. Когда я обернулась, он стоял, опершись на стол, и смотрел на меня, засунув руки в карманы. Вообще-то я хотела немного перекусить, но внезапно есть расхотелось. Просто захотелось побыстрее уйти. Как и сейчас.
– Пожалуй, у меня теперь достаточно фотографий, – говорю я и встаю. Моргаю, будто прогоняю слезы.
– Не хотите взять какие-нибудь отсюда?
– Нет, – быстро отказываюсь я. – У меня уже и так много, из гостиной. Спасибо.
– Могу показать вам ее вещи, – говорит он. – Хотим избавиться от разного хлама, одежды и всего прочего. Ее мать поручила мне с этим разобраться, ей самой это не по силам. Все в гараже. Может, вы хотите взять что-нибудь себе на память или…
– Нет, спасибо. Я пойду… – Киваю на лестницу. Не могу на него смотреть. – Не надо меня провожать.
– Хорошо, что вы зашли, – говорит он. Голос у него какой-то странный. Словно он вот-вот заплачет, но я не настолько близко, чтобы в этом убедиться.
Медленно поднимаюсь по лестнице. Оборачиваюсь и вижу альбом у него на коленях. Глаза у него опущены и, готова поклясться, он гладит какую-то фотографию.
Ставлю бутылку на стол и выбегаю из дома. Выйдя на морозный свежий воздух, с наслаждением вдыхаю. Наконец-то я ушла от него.
Представляю, как Вильям сидит в подвале над всеми этими снимками. Что он там с ними делает, не знаю, а дурь тем временем распространяется по всему его телу.
Он должен быть за решеткой за то, что сделал с Делией. Надеюсь, скоро он там окажется.
Глава 39
Делия
Я у двери, бегаю взад и вперед, кажется, сейчас взорвусь от нетерпения. То поднимаюсь на цыпочки, то поочередно болтаю ногами, то бегаю на месте. Вся горю.
– Посиди со мной, детка, – говорит Эшлинг. – Хочешь чаю или еще чего-нибудь?
Она подходит ко мне, обнимает за плечи и пытается сделать массаж. Сбрасываю ее руки и, сама того не желая, недовольно вздыхаю. Когда Эшлинг ревнует, она становится невыносимой, просто липучка. Меня это бесит.
Эшлинг возвращается на кушетку и садится, подобрав под себя длинные ноги. Щеки у нее розовые. Она обижена, но старается не подавать виду. «Я тебя не боюсь, – сказала она мне, когда мы познакомились. – Для меня ты не слишком замороченная. Я с тобой справлюсь». Говорила с таким видом, словно этим гордится. Я не стала спорить: пусть себе думает, что так оно и есть.
– Ну что ты так волнуешься? Себастьян прислал сообщение. Она уже в машине. Все прошло отлично. Все идет по плану. Запал подожгли и… – Голос у нее натянутый, а ее сладкие губки сложены в недовольную гримаску.
Все идет по плану.
Подхожу к ней, сажусь рядом и целую.
– Извини, детка, – не моргнув глазом, вру я. Никакой вины не чувствую. Просто так легче. Когда Эшлинг ревнует или ощущает опасность, она с ума сходит. Уж я-то знаю, как это бывает. Сейчас мне не до того.
Сначала она дуется, а потом обнимает меня за шею и притягивает к себе. Приходится терпеть, хотя сидеть так неудобно.
Напоминаю себе, что она принадлежит мне, и так будет всегда. Вспоминаю ту ночь на вечеринке у Тига, когда я была не в себе, теперь уж и не припомню, по какому случаю, и тут подвернулась Эшлинг со своим подвижным личиком и глазищами, как у куклы. Я на нее все сразу и вывалила. Не знаю, как это вышло: слова сами складывались в предложения, и я удивлялась, что все еще в состоянии внятно изъясняться. «Во всем виноват мой отчим, – сказала я. – Тот еще мешок с дерьмом». Я думала, она удивится, мне так хотелось. Но она выслушала меня с невозмутимым видом и кивнула, будто все понимает. И, несмотря на всю дурь, что была во мне, я поняла: эти роскошные глаза повидали на своем веку немало дерьма.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: