Франк Тилье - Пандемия

– Как это – с призраком?

– Патрик Ламбар, настоящий, умер пять лет назад. Этот врач из Второго округа скончался от рака в две тысячи восьмом году, – объяснила Люси. – Меня просветила секретарша медицинского центра, где он работал.

Дав Амандине переварить информацию, Люси добавила:

– Мы получили результаты вскрытия, их уже сообщили вашему шефу. Ваша коллега Северина не покончила с собой, ее отравили цианидом. Метод старый, но действенный. Но расскажите мне, что вы обнаружили сегодня утром. Коротко и ясно.

Амандина помедлила с ответом, переживая шок от свалившихся на нее откровений.

– Я порылась в памяти аппарата под названием термоциклер. И узнала, что Северина проанализировала больше трехсот незарегистрированных проб за период с девятого марта до третьего октября тринадцатого года. Есть одна вещь, над которой я раздумывала и никак не решалась мысленно сформулировать, но… после того, что вы мне сказали, загорелся красный свет.

Люси свернула на авеню Бретей:

– Я вас слушаю.

– Я не знаю, когда точно познакомились Северина и этот псевдо-Ламбар, но где-то в начале года. В январе, может быть, в феврале, трудно сказать. А насчет их разрыва, Северина как раз сказала мне, что это случилось полтора месяца назад. Ламбар, или кто он там, ушел и больше не подавал признаков жизни, это сломило Северину.

– То есть, если брать глобально, длительность их загадочных отношений соответствует периоду, в который Северина делала левые анализы?

– Да, в точности.

– Как вы думаете, почему Северина это делала? Мог ею манипулировать этот Патрик Ламбар?

– Любым из нас могут манипулировать. Идеальных людей нет. Всегда найдется слабое место. Деньги, любовь, мечта… Северина занималась работой, которая нравилась ей все меньше, я это видела. Для нее это был конвейер. Она анализировала вирусы, а могла бы собирать двигатели машин, ей было все равно.

– Что она искала в этих незарегистрированных пробах? Зачем были нужны эти призрачные анализы?

– Лаборатория, где она работала, изучает исключительно вирусы гриппа. Значит, вирус гриппа она и искала. Вероятно, тот самый, что распространяется сегодня.

– А откуда, по-вашему, брались эти пробы?

Амандина посмотрела на убегающие дома, глубоко задумавшись, потом повернулась к Люси:

– Это и есть главная загадка. Мы думали о генетической манипуляции, но это представляется все менее вероятным, учитывая количество проб, проанализированных Севериной. Она охотилась за этим вирусом, почти наверняка. И это непонятно.

Они проехали по мосту Альма. Амандина покачала головой:

– История сложная, темная. Я пока не могу связать факты. Скажите, если настоящий Патрик Ламбар умер, мы имеем дело с присвоением личности, так ведь?

– Не уверена, что «присвоение» – то слово, и не знаю, как далеко зашел Ламбар в своей лжи. Вот я вам сказала, что меня зовут Люси Энебель и я служу в парижской уголовке. Могут пройти месяцы, прежде чем вы узнаете, что мое настоящее имя Мадлен Флорез, что я работаю в какой-то конторе и никогда в жизни не служила в полиции. Это скорее просто ложь, чем настоящее присвоение личности. Так, наверно, и было с Севериной. Этот человек лгал ей с самого начала, а она ничего не проверяла. С какой стати, если он втерся к ней в доверие?

– В таком случае это великий манипулятор. Он использовал ее, а потом… выбросил, как грязный носовой платок.

– Мерзавец худшего пошиба. Остается узнать, действительно ли он использовал Северину Карайоль в своих целях, или она была с ним заодно. Тот факт, что он ее убрал, еще не доказательство ее невиновности. Такие люди редко оставляют свидетелей.

Амандина вздохнула. Ей было грустно за Северину, но в то же время она ужасно на нее злилась. Карайоль была исследователем, ее цель – защищать, помогать, а не разрушать. Она, возможно, стала причиной чудовищной биологической и санитарной драмы.

Люси нашла свободное место на парковке, предназначенной для поставщиков, на бульваре Гувьон-Сен-Сир и, не раздумывая, припарковалась.

– Нарушаете.

– Подождите меня здесь.

– Вы шутите? Я с вами.

Люси посмотрела ей в глаза и вышла из машины, ничего больше не сказав. Амандина последовала за ней. Две женщины направились к внушительному отелю, расположенному вблизи от самых роскошных кварталов Парижа. В огромном холле сочетались модернизм и благородство, хром и мрамор.

– Я, может быть, задам нескромный вопрос, но почему вы никогда не снимаете маску?

– Потому что вы потенциально опасны.

Лейтенант полиции подняла брови и обратилась к портье, которая, увидев трехцветную карточку, сразу пошла за своим начальником. Люси умела действовать так, чтобы все закрутилось очень быстро. Роскошные отели всегда старались избежать дурной рекламы и, соответственно, нежелательного присутствия полицейских. Они уединились в кабинете, начальник подключился к компьютеру и ответил на все вопросы Люси.

– Нет, на имя Северины Карайоль номер не бронировался, зато есть запись на имя Патрика Ламбара. Он дважды бронировал молодежные апартаменты, в апреле и в октябре.

Сидя на стуле рядом с Амандиной, Люси наклонилась вперед:

– Вы можете распечатать для меня эту информацию?

– Конечно. Даты, сроки пребывания, сумма счета…

– Как он расплачивался?

– Наличными.

Люси поморщилась. Разумеется, он был осторожен.

– Но вы же снимаете копию банковской карты клиента на случай проблем?

Он встал, подошел к принтеру и протянул Люси листок:

– Да. Номер банковской карты у меня перед глазами, но я не знаю…

Люси достала блокнот и ручку.

– Не будем терять время. Говорите.

Он помялся, но все же продиктовал номер. Люси вышла из комнаты и позвонила, чтобы как можно скорее узнать имя владельца по номеру карты. Это займет максимум час. Люси вернулась в кабинет, но осталась стоять в дверях.

– Можно посмотреть номер?

Мужчина постучал по клавиатуре, посмотрел на экран и кивнул:

– Там только что убрали, идемте.

Они молча прошли по коридору, поднялись на лифте.

– Я заметила камеры видеонаблюдения в холле, – сказала Люси. – Мне понадобятся записи, соответствующие двум датам пребывания Ламбара.

– Их хранят только две недели, а месье Ламбар был давно, мне очень жаль.

Люси выругалась. Ламбар был осторожен и регулярно менял отели. Вряд ли кто обратил на него внимание, сотни человек бывали здесь каждый день.

Мужчина остановился перед номером 413, открыл дверь универсальным ключом и посторонился, пропуская двух женщин. Номер был великолепен, весь в изгибах и изломах, качественный дизайн, ванная комната с итальянским душем и угловой ванной. Огромная кровать, гостиная, уголок с письменным столом. Люси заметила у раковины флакончики с гелем для душа, такие же, какие были в ванной у Карайоль.