Франк Тилье - Пандемия

Амандина была ошеломлена:

– Мечта. Сама бы она не смогла позволить себе подобный номер. Сколько?

Люси взглянула на распечатку и сложила цифры в двух строчках:

– Четыреста евро за ночь в апреле и… восемьсот евро пятого октября.

– Пятого октября? Через два дня после последнего левого анализа, – отозвалась Амандина.

Люси повернулась к начальнику, который стоял в дверях:

– Сумма уж очень велика. Почему?

– Они, должно быть, пользовались дополнительными услугами. Мини-бар, шампанское… Я могу посмотреть детали в компьютере.

Люси взглянула на Амандину:

– Они что-то праздновали…

– Открытие…

Амандина подошла к окну и сняла маску: ей надо было подышать. Она представила себе, как Северина с незнакомцем чокаются хрустальными бокалами, а под рукой у них, в пробирке у кого-нибудь в кармане, мерзость, способная заразить целые народы.

Амандине было нехорошо. Подумать только, что она работала рядом с Севериной и ничего не замечала. Использовать живое для уничтожения живых существ… Это так аморально, это посягательство на сами основы рода человеческого.

Как могла Северина, ученый-микробиолог, совершить такое?

– Этого не может быть. Какой кошмар!

Сделав несколько глотков нефильтрованного воздуха, она аккуратно надела маску и вернулась к Люси.

– Можно, стало быть, предположить, что наш неизвестный H1N1 прошел через лабораторию пятого октября, – сказала Амандина. – Седьмого ноября он заразил одну из первых птиц – лебедя Мак-Дума…

– Ламбар хранил его больше месяца, пока все устроил… спланировал… подготовил сценарий, который разворачивается сейчас.

– Он ждал волны сезонного гриппа, чтобы навести тень на плетень. Все было тщательно срежиссировано. Получив вирус, он бросает Северину и исчезает. Она продолжает работать в лаборатории как ни в чем не бывало, прекрасно сознавая, что ее, надо думать, поимели по полной… Отсюда депрессия?

– Почему же он отравил ее только сейчас?

– Из страха, что она даст слабину и заговорит? Вирус уже распространился, все службы безопасности подняты на ноги. Карайоль наверняка не выдержала бы давления и допросов. Ламбар не хотел оставлять никаких следов, никаких свидетелей.

Люси думала о компьютерном вирусе, о расположенных кругами птицах на острове Рюген, об инфекции, занесенной во Дворец правосудия. Все это требовало изрядных организаторских способностей и хорошей осведомленности.

Их наверняка было несколько. CrackJack, Ламбар, Человек в черном… Армия тьмы, идущая к одной цели: убивать и разрушать.

Они молча спустились вниз. Люси ненадолго задержалась в кабинете портье и встретилась с Амандиной у выхода.

– Надо проверить еще три отеля, где, я полагаю, они были. Как знать. Я могу забросить вас в Институт Пастера и…

– Вы от меня так легко не отделаетесь.

– Хоть попробовать стоило. Скажите, вы знаете, как познакомились Северина и Ламбар? Помните какие-нибудь детали, которые могут помочь нам его найти? Географические, физические?

Амандина задумалась.

– Она никогда не показывала мне фотографий, ничего такого. Все, что я знаю, – встретились они в баре.

– Вы не помните названия этого бара?

Амандина порылась в памяти и покачала головой:

– Она мне не говорила. Хоть и редко, но Северине случалось куда-то заглянуть выпить. Куда именно, я понятия не имею… Бары, рестораны – это не мое.

Тут у Люси зазвонил телефон. Она ответила, и лицо ее исказилось. Амандина услышала, как она тихонько выругалась, отключаясь.

– Что случилось?

– Это по поводу номера банковской карты, с которой была снята копия.

Люси скрипнула зубами.

– Это карта Северины Карайоль.

Шарко с рабочим ждали в глубине замощенного двора на улице Бискорне.

Под ногами у них был люк канализации, через который они вышли, расположенный в нескольких сотнях метров от квадратного туннеля. Видимо, здесь выбрался на поверхность и человек, переодетый птицей, потому что чугунная крышка, когда они пришли, была слегка сдвинута. И, как объяснил Шомбо, место это было самое укромное, заслоненное от соседних домов полосой деревьев и высокой стеной. Возможно, их человек снял костюм, перед тем как выйти, и растворился среди прохожих на улице.

Николя появился через полчаса вместе с офицером службы криминалистического учета Оливье Фортраном, который уже работал с ними по жертве в Медоне и ее собаке. Он нес мешок с защитной одеждой для работы на месте преступления. Он пришел один, чтобы узнать, чего хочет Шарко, прежде чем вызвать свою команду криминалистов. Он тоже буквально разрывался на части.

– Надеюсь, что дело того стоит. Мне еще разбирать массу данных, и телефон звонит непрерывно.

– Надевайте костюм, маску, и спускаемся.

Белланже посмотрел на коллегу. Губы у Шарко были сжаты, взгляд мрачный.

– Ты мог бы описать этот костюм птицы? Сказать хотя бы приблизительно, какого роста был этот тип? Как выглядел?

– Было темно. Я мало что видел. Но он двигался быстро и, похоже, знал подземелье как свои пять пальцев.

Они надели комбинезоны, бахилы, защитные маски.

– Кстати, пресс-конференция министра состоялась?

– Министр выскажется, когда мы будем внизу.

Пятеро мужчин спустились. Николя шел почти на цыпочках, стараясь не ступать в органические отходы.

– Раньше ты выбирал для встреч местечки погламурнее, Франк.

– Старею.

Он угадал улыбку Белланже под маской. Но в улыбке этой не было ничего радостного, ему скорее хотелось снять напряжение в ожидании худшего. Они прошли несколько сотен метров за проводником, который вывел их к узкому туннелю.

– Вы можете подождать нас здесь? – спросил его Шарко.

– Хорошо.

Шарко пригнулся и пошел первым.

– Осторожней, наклоняйте голову… И вонища там просто невозможная. Это, наверно, труднее всего вынести.

Ноги хлюпали по лужам, фонари пронзали тьму, точно любопытные глаза. Огибая крысиный трупик, Николя вдруг почувствовал, что и они такие же, как эти животные: никогда не выходят на свет, бродят по туннелям и блуждают впотьмах, чтобы добраться до мерзости души человеческой. Шарко был прав. Запах проникал под маски. С каждым шагом он становился все сильнее и резче. Они вышли в переход, где смогли слегка выпрямиться, и затем наконец в последнее помещение.

Усталые лица вытянулись от изумления.

– Боже мой… – вырвалось у Николя.

На полу в каждом углу помещения лежала цепь, заканчивающаяся стальным кольцом. Все четыре были выкрашены. Белая, черная, красная и зеленая.

Николя, сморщившись, прикрыл маску тканью балахона. Все шли согнувшись, чтобы не задевать низкий потолок. Они увидели большие бидоны соляной кислоты с предупреждающими этикетками. Была еще хлорка в огромном количестве, банки с краской и кисти. Сваленная в углу гора грязного тряпья. Открытые консервные банки с гниющими остатками пищи. Раздавленные бутылки воды. И невообразимый запах, смесь кислоты, плоти и экскрементов.