Нора Робертс - Коллекционер

– Ты забыла сеансы в моей мастерской.

– Потому что это пугает меня больше, чем личный тренажерный зал или секс.

– Секс так отпугивает тебя?

– Раздеться в первый раз перед мужчиной – это безумно страшно.

– Я буду тебя отвлекать.

– И это плюс.

Она нарисовала маленькое сердечко на запотевшем боку стакана с лимонной водой.

– Что будем делать с яйцом?

Ну вот, ситуация вернулась.

Он вздохнул.

– Я покажу его дяде Оливера. Тому, на которого он работал. Если Винни не сам проверит подлинность, найдет того, кто это сможет.

– Прекрасная мысль. Но оно так или иначе достаточно ценное. Либо цена разумная, если учесть поразительную работу, либо пугающая. А когда он оценит яйцо, что вы собираетесь делать дальше?

– Возьму с собой в дом отца. Там охрана получше, чем у президента. Там оно будет в безопасности. Пока я разбираюсь со всем остальным.

– Но как?

– Я это обдумываю. Винни должен знать коллекционеров, богатых коллекционеров. Или, опять же, знает того, кто с ними водится.

У нее было превосходное воображение. И сейчас она попыталась представить кого-то с бесчисленными миллионами, позволяющими иметь любое хобби. Она ежегодно вела дом у пары геев, собиравших антикварные дверные ручки. А зимой работала у дважды вдовы, имевшей удивительную коллекцию эротических нэцке.

Но бесчисленные миллионы? Пришлось подстегнуть воображение, чтобы представить такое.

Она решила, что ей нужно фото, лицо или хотя бы имя, чтобы добиться успеха.

– В файлах Оливера должно быть что-то о клиенте, а может, в его корреспонденции.

– Я просмотрю.

– Я могу помочь. Могу, – повторила она, когда он не ответил. – Иногда клиенты платят мне дополнительно, чтобы я привела в порядок бумаги и кабинеты, пока их нет дома. В любом случае она должна была знать эту Сейдж, подругу Оливера. Она должна была что-то знать обо всем этом. Все их напряженные разговоры, споры, волнение, беспокойство, я-то считала, что они выясняли отношения, но теперь понимаю, что речь наверняка шла об этих сокровищах, о клиенте. И о том, что он – или они, пытались осуществить.

– Она что-то знала, – согласился Аш. – Но недостаточно. Вы сказали, Сейдж плакала, умоляла, перепугалась смертельно. Думаю, знай она, где Оливер спрятал яйцо, то все бы выдала сразу.

– Возможно, вы правы. Она знала, что именно он прячет, что задумал, но может быть, не то место, где он прячет яйцо. Поэтому она не могла сказать. А он отключился. Тот, кто их убил, сделал огромную ошибку, когда подсыпал снотворное в алкоголь, предположив, что справиться с женщиной будет легче. И что она скажет все, если ее напугать или избить.

Она поднялась и собрала посуду.

– У вас дела. Визиты.

Он встал, взял у нее посуду и снова поставил. И сжал ее руки.

– Он сказал Сейдж примерно вот что: «Послушай, красавица, меньше знаешь, лучше спишь. Я забочусь о тебе». И сам отчасти верил тому, что говорил.

– Тогда это было отчасти правдой.

– Он не сказал ничего Сейдж, потому что не доверял ей и потому что не хотел, чтобы у нее было столько же власти, сколько у него. Это была его сделка. А она умерла за эту сделку.

– И он тоже, Аштон. Скажите мне…

Она сжала его плечи: контакт за контакт.

– Если бы он был в сознании, выдал бы то, что знал, чтобы спасти ее?

– Да.

– Тогда пусть этого будет достаточно.

Она приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Он порывисто притиснул ее к себе, и она снова начала тонуть, ощущая, как колотится сердце.

– Я мог бы отвлечь тебя сейчас.

– Вне всякого сомнения. Но…

Он провел ладонями по ее рукам, сверху вниз.

– Но?

Они ушли с террасы в квартиру. Он уложил шкатулку в магазинный пакет, прикрыл бумагой. За шкатулкой последовали конверт и деньги.

– Завтра мне нужно уехать. Необходимо кое-что уладить. Поскольку я вынуждаю тебя присутствовать на похоронах, позвони Джули и спроси, не хочет ли она поехать с тобой в воскресенье, если тебе так удобнее.

– Но она и Люк…

– Они взрослые люди.

– Много вы знаете.

– Спроси ее. И пошли мне эсэмэску с адресом дома, куда переедешь. Ты сказала – Аппер Ист?

– Верно. Тюдор-сити.

Он нахмурился.

– Это очень далеко от моего дома. Я договорюсь, чтобы тебя возили на сеансы, когда начнешь позировать.

– Метро… вы слышали о метро? Идет прямо через город. Как такси и автобусы. Таково чудо общественного транспорта.

– Я договорюсь о машине с водителем. Сделай одолжение. Не выходи одна.

– Я не собиралась, но…

– Вот и прекрасно.

Он подхватил пакеты и направился к двери.

– Вам следовало бы взять такси или машину, а не разгуливать с этими дурацкими пакетами. А еще лучше – бронированный автомобиль.

– Мой бронированный автомобиль в автосалоне. Увидимся через пару дней. Оставайся дома. Позвони Джули.

А не слишком ли он любит командовать, подумала Лайла.

И очень ловко умеет сделать так, что эти приказы кажутся одолжениями или просто доводами здравого смысла.

– Сейчас вот пойду и обойду несколько раз квартал, просто ему назло! – пожаловалась она Томасу. – Только не стоит оно того. Посуда, потом книга. И… какого черта?.. Позвоню-ка я Джули!

Аш заморозил высокий стакан. Ледяной джин-тоник – любимый летний напиток Винни. И поскольку Аш собирался вторгнуться в мир бедняги и нарушить его покой, самое меньшее, что он мог для него сделать, – это обеспечить ему любимый напиток.

Винни не стал задавать вопросов, когда позвонил Аш. Просто согласился заехать после того, как закроет магазин. Аш слышал нотки печали в его голосе, а также готовность помочь, и знал, что воспользуется и тем, и другим, когда втянет Винни… в сложившуюся ситуацию.

Он был хорошим человеком. Аш думал об этом, обшаривая Интернет в поисках новой информации о яйце. Счастливо женатый почти сорок лет, умный, проницательный бизнесмен, с безошибочным чутьем, отец троих детей, сумасшедший дедушка шестерых внуков. Правда, к этому времени мог появиться и седьмой.

Нужно проверить таблицу.

Он принял к себе Оливера, прекрасно зная, что берет ненадежного и взбалмошного единственного сына сестры. Но это, похоже, сработало. Все ладили с Винни, но он ожидал и требовал честной оценки от всех своих служащих.

Когда бы Аш ни спросил, Винни всегда говорил, что Оливер прекрасно справляется, становится самостоятельным, умеет обращаться с клиентами и имеет талант к антикварному делу.

Да, умеет, по-своему, и в этом, вероятно, корень проблемы.

Он немного посидел, изучая яйцо. Где он был раньше, этот изысканный и причудливый дар, созданный для русских монархов? Кто смотрел на него, нежно трогал детали?

И кто хотел его получить? Настолько, чтобы убить за него?