Нора Робертс - Коллекционер

Услышав звонок, Аш встал.

– Арчер, – проговорил он в домофон.

– Привет, Аш, это Винни.

– Заходите.

Он нажал кнопки замков, вышел из гостиной и спустился вниз.

Винни стоял с кожаным портфелем в руках. Несмотря на жару и рабочий день, на нем был шикарный серый в тонкую белую полоску костюм и крахмальная белая сорочка, дополненная изящно завязанным платком от Эрме с ярким пестрым узором.

Туфли блестели. Волосы были зачесаны назад, белые пряди оттеняли загорелое лицо с аккуратной эспаньолкой.

Он более походил на одного из своих богатых клиентов, нежели на человека, продававшего им антиквариат.

Услышав шаги, он поднял глаза.

– Аш!

В голосе все еще звучал джерсийский выговор его детства.

– Ужасные времена.

Поставив портфель, он крепко обнял Аша.

– Как держишься?

– Очень много дел. Это помогает.

– Это всегда помогает. Что я могу сделать? Олимпия прилетает сегодня, но сразу поедет в дом Оливера. Она не велела мне приезжать до воскресного утра, но, думаю, Энджи и дети приедут завтра.

– Она и Энджи всегда были близки.

– Как сестры, – согласился Винни. – Она предпочла бы иметь в сестрах и братьях не меня, а Энджи и Найджела. Но раз уж мы все собрались, могли бы тебе помочь.

– Не сумеешь ли отговорить ее от волынок?

Винни коротко засмеялся.

– Да ни в коем случае. Она убеждена, что Оливер хотел бы волынки. Полиция что-нибудь узнала?

– Если и да, то мне ничего не говорят.

– Но кто мог решиться на такое? Сейдж… они так друг другу подходили! Думаю, они могли быть счастливы вместе. Возможно, ревность бывшего парня? Я так и сказал полиции, когда они пришли со мной поговорить.

– У нее кто-то был до Оливера?

– У такой женщины? С ее внешностью, образом жизни? Разумеется. Оливер никогда ни о ком не упоминал, хотя я просто уверен, что кто-то был. Но он был счастлив, и это мы должны помнить. Последние несколько недель он был словно наэлектризован. Поговаривал, что хочет куда-то поехать. Думаю, он собирался сделать предложение. Он так и излучал возбуждение и беспокойство, как человек, собирающийся предпринять важный шаг в жизни.

– Кажется, вы правы. Я хочу кое-что вам показать. Наверху.

– Конечно.

Аш повел его к лифтам.

– Он говорил вам что-то о сделке, которую собрался заключить? О каком-то особом клиенте?

– Ничего необычного. Последние несколько месяцев он очень хорошо работал. Занимался ликвидацией имущества, приобрел несколько превосходных вещиц, имея в виду определенных клиентов. У этого мальчика был настоящий талант.

– Да, вы говорили. Сейчас налью вам выпить.

– Не откажусь. Последние дни были трудными. Все любили Оливера, и, благослови его боже, он любил всех. Даже когда выводил вас из себя, все равно его любили. Ты знаешь, каким он был.

– Знаю.

Аш повел Винни в небольшую кухню при мастерской, взял замороженный стакан из кулера под баром с напитками.

– Джин-тоник, верно?

– Сам знаешь. У тебя прекрасный дом, Аш. Когда ты купил его, я подумал: во имя Господа, почему мальчик не разделит его на две квартиры и не поимеет с этого какой-то доход?

– Да, но…

Аш смешал напитки, добавил сок лайма и открыл бутылку пива.

– Жизнь в шумном, людном городе тяжела. Нужно иметь спокойный уголок, куда можно прийти и отдышаться.

– У тебя он есть.

Винни коснулся бокалом его бутылки.

– Я горжусь тобой. Знаешь, что Сейдж купила одну из твоих картин? Оливер упоминал об этом.

– Я видел картину, когда собирал его вещи. Большую часть вещей. Заходите сюда и скажите, что думаете об этом.

Он повел Винни в кабинет.

Яйцо стояло на его письменном столе.

Обычно у Винни было бесстрастное выражение лица типичного игрока в покер, и Аш прекрасно это знал, потому что не раз ему проигрывал. Но теперь лицо Винни осветилось потрясенным восторгом новичка, выложившего на стол четыре туза.

– Где ты взял это? Аштон!!!! Где ты взял это?

– Что это такое?

– Не знаешь?

Винни выпрямился, обошел яйцо, наклонился так низко, что почти коснулся носом золота.

– Это либо яйцо Фаберже «Херувим с колесницей», либо самое великолепное его воспроизведение, которое я когда-либо видел.

– Можете точно сказать, это первое или второе?

– Где ты его достал?

– Из банковского сейфа. Сейфа Оливера. Он послал мне ключи и записку с просьбой сохранить ключ, пока он со мной не свяжется. Сказал, что у него обидчивый клиент и в перспективе выгодная сделка. Думаю, он попал в беду, Винни. И эта беда сейчас стоит на моем столе. Думаю, то, что убило его, стоит на моем столе. Можете сказать, оно настоящее?

Винни упал на стул и сильно растер ладонями лицо.

– Мне следовало знать. Следовало знать. Его энергия, возбуждение, смешанное с беспокойством. Не о женщине. Об этом. Об этом. Я оставил портфель внизу. Он мне понадобится.

– Сейчас принесу. И простите меня.

– За что?

– За то, что впутал вас в это.

– Он мой племянник, Аш. Мальчик моей сестры. Ее единственный мальчик. Я научил его разбираться в антиквариате. Коллекциях. Их ценности. Как продавать и покупать. Конечно, ты позвонил мне.

– Пойду принесу портфель.

Аш знал, что только добавит ему скорби. Цена, которую приходится платить. Но родные прежде всего звонят родным. По-другому у него не выходит.

Когда он вернулся с портфелем, Винни, согнувшись, стоял над яйцом. Очки сползли на кончик носа.

– Всегда теряю эти штуки.

Он снял очки, отложил подальше.

– Пары очков не хватает на месяц. Но я двадцать лет храню лупу ювелира.

Он открыл портфель.

Вынул тонкие хлопчатые перчатки, натянул, включил настольную лампу и стал изучать яйцо через лупу, дюйм за дюймом, с тщательностью хирурга, вглядываясь в крошечные механизмы, сверкающие камни.

– Я приобрел два яйца, не императорских, конечно. Но прекрасные образцы, относящиеся к тысяча девятисотому году. Когда-то мне посчастливилось увидеть и даже осмотреть императорское яйцо из частной коллекции. Так что ведущим экспертом в этой области меня не назовешь.

– Вы мой родственник.

Винни слегка улыбнулся.

– По моему мнению – и это только мое мнение, – перед нами подлинное яйцо Фаберже «Херувим с колесницей», одно из восьми пропавших императорских яиц. Существует только одна фотография этого яйца, причем очень плохая, и несколько не слишком совпадающих описаний. Но работа, качество материала, дизайн… И на нем клеймо Перхина, лучшего мастера фирмы Фаберже того периода. Для меня это совершенно определенно, но ты захочешь получить свидетельство настоящего эксперта.

– У него есть документы. Большая часть на русском.

Аш вынул бумаги из конверта и отдал Винни.

– Я не могу это перевести, – сказал тот, проглядев бумаги. – Но это выглядит как свидетельство о продаже, датированное пятнадцатым октября одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Цена в рублях. Кажется, три тысячи. Не уверен в курсе обмена валют в тридцать восьмом, но сказал бы, что кто-то совершил выгодную покупку.