Нора Робертс - Коллекционер

– Реальность – штука тяжелая.

– И с ней нужно было считаться, но мы не могли разобраться в ней. Полагаю… Нет, знаю, я решила, что во всем виноват он, а это было не так. Он, возможно, посчитал, что во всем виновата я, но никогда не сказал этого вслух. И в этом вторая причина. Он просто соглашался со всем, что я говорила, и это сводило меня с ума. Скажи, что думаешь, черт возьми!

– Он хотел, чтобы ты была счастлива.

– Да. А я хотела, чтобы был счастлив он. Но мы не были счастливы, в основном потому, что не желали считаться с реальностью. Маленькие ссоры нагромождались, превращаясь в большой скандал, пока я не ушла. Он меня не остановил.

– А ты хотела, чтобы он тебя остановил.

– Боже, хотела, конечно! Но я ранила его, и он меня отпустил. И я всегда…

– …жалела об этом, – докончила Лайла. – О разводе. Не о Люке. Ты сказала мне это когда-то после двух шоколадных мартини.

– Шоколадные мартини должны быть запрещены законом, но да, я всегда жалела о том, как это кончилось, и возможно, всегда задавалась вопросом «что, если»… А теперь…

– Теперь все опять запуталось, усложнилось и смешалось.

– Почему? Нет, не отвечай. Давай поднимемся наверх. Захватим бутылку и сядем на террасе.

– Сядем на террасе. Но оставим бутылку здесь, – вздохнула Джули. – Мне еще нужно заняться документацией, поскольку я рано ушла. Один стакан – и это все за то, что я сегодня сбежала.

– Достаточно справедливо.

Она не стала будить собаку и повела Джули на террасу.

– Ты права. Могла бы здесь жить. Мне нужно переехать! – вдруг провозгласила Джули. – Найти квартиру с террасой. Но сначала дождаться повышения жалованья. Большого.

– Почему? – Лайла села и подняла лицо к небу.

– Я про Люка. Не про повышение. – Он испек мне маффин.

Лайла снова бросила взгляд на Джули. И улыбнулась:

– Ооо!

– Знаю-знаю, это что-то означает. Не просто «это выпечка». Он испек маффин для меня. На рассвете. Еще до рассвета. Это что-то означает.

– Это означает, что он думал о тебе еще до рассвета и хотел, чтобы ты думала о нем, когда проснешься. Это так замечательно.

– Но почему он не сказал, когда я спросила?

– Что же он сказал?

– Что это просто маффин. Я пришла к нему в пекарню, а он был внизу, в… подвале. Месил тесто. Черт подери, почему это выглядит так сексуально? Почему это выглядит так сексуально, когда он по локти в муке?

– Потому что он вообще сексуален, а мужчина в подвале да еще работающий руками – тройная угроза.

– Все это неправильно. Секс, потом маффин, сексуальный подвал. Я пришла туда, чтобы получить обычный ответ.

– Вот как?

– Что ты хотела этим сказать? Я знаю это твое «вот как?».

– В таком случае можно не пояснять, но так и быть, он испек тебе маффин, который, соглашаюсь, имеет значение. А ты вторглась в его рабочее пространство и пристала с тупым вопросом.

– Пристала. Что тут плохого?

– Да ты должна была просто съесть маффин, а позже поблагодарить его.

– Я хотела знать.

Джули опустилась на стул рядом с Лайлой.

– Это я понимаю. Но с его точки зрения… хочешь, я обрисую его точку зрения?

– Возможно, не хочу. Нет, определенно не хочу. Но следовало бы, поэтому валяй.

– Он сделал что-то хорошее. Что-то заботливое. И учитывая его профессию, то, что соответствует умению и способностям. Он хотел заставить тебя улыбнуться и подумать о нем, потому что он думал о тебе и, держу пари, улыбался. Но ты наговорила всякой всячины на этот простой факт.

– Но меня действительно озадачило это, хотя рациональная женщина в моей голове кричала: не глупи! перестань, перестань, перестань!

Она глотнула вина.

– Я хотела, чтобы это был одноразовый секс. Простой, легкий, как у взрослых людей. Но в ту минуту, как увидела этот чертов маффин…

– Ты все еще любишь его.

– Я все еще люблю его. С Максимом у нас никогда бы ничего не вышло. Я знала это, но не хотела смириться, когда вышла за него. Не сработало бы, даже если бы ты с ним не спала. Глупая потаскуха.

– Наивная жена.

– Люк никогда бы мне не изменял. Он не такой. И прошлой ночью я все равно что вернулась домой, но все было лучше, имело больше смысла.

– Почему же ты сейчас такая несчастная?

– Потому что не хочу второй раз ошибиться, Лайла. Не хочу быть женщиной, не желающей отпустить призрачную иллюзию прошлого. Я могла бы обойтись сексом. И была уверена, что это всего лишь секс.

– Но маффин все изменил.

– Знаю, звучит абсурдно.

– Вовсе нет.

Лайла положила ладонь на ее руку.

– Абсолютно нет.

– Полагаю, именно это я хотела бы услышать. Мне стоило сразу понять, что он заботлив и мил, поскольку всегда был таким, и оставить его в покое, вместо того чтобы гадать, что это значит. Черт, я хотела, чтобы это значило больше, хотя ужасно боялась.

– Вторые шансы всегда пугают больше первых, потому что во второй раз знаешь, чем рискуешь.

– Да.

Джули закрыла глаза.

– Я знала, что ты поймешь. Мне придется помириться с ним, поскольку он близкий друг Аша, а я твоя лучшая подруга. Но сегодня я чертовски дерьмовая подруга, потому что не спросила тебя про твои чувства. Относительно себя и Аша.

– Я прекрасно себя чувствую, хотя и не получила маффин. Сделала для нас обоих яичницу.

– Вы так хорошо смотритесь вместе. Я раньше этого не говорила, потому что ты тут же стала бы возводить препятствия.

– Нет. Не стала бы… то есть стала. Возможно. Ты действительно так думаешь? Он просто роскошный, в обоих обличьях.

– В обоих?

– Художник. Я имею в виду джинсы, майку… пара мазков краски тут и там, двухдневная щетина. И богатый наследник – в костюме от Армани. Впрочем, точно сказать не могу. Откуда мне знать?

– Вчера? Том Форд. Точно.

– Ты в этом лучше разбираешься.

– Еще бы! И да, вы прекрасно смотритесь вместе. Вы оба роскошны.

– Вот это могла сказать только моя лучшая подруга и, возможно, мать. Но я могу неплохо выглядеть, когда потрачу на это время и усилия.

– У тебя удивительные волосы, целый ярд, сказочные глаза, очень сексуальный рот и идеальная кожа. Так что заткнись.

– Ты просто бальзам для моего эго. Прошлая ночь тоже была бальзамом для моего эго. Думаю, он сделал шаг – знаешь, это всегда видно.

– На радость или на горе.

– Но я сделала его первой – или открыла дверь. Он вошел… и это было не похоже на возвращение домой. Скорее, на обнаружение нового континента. Но…

– Здесь появляются препятствия.

Джули отсалютовала стаканом в сторону Крайслер-билдинг.

– Нет, никаких препятствий, я по-прежнему исследую новый мир. Дело в том, что он терзается своей виной, Джули. Неправильно, что он так мучается. Но насколько я его успела узнать, особенно после встречи с его родными, он действительно глава семьи. Его отец – фигура номинальная. Это к Ашу бегут за всякими пустяками.