Стив Берри - Гробница императора

В глазах Виктора вспыхнула ярость.

– Ты получил наслаждение, истязая Кассиопею? Мучая меня видеосъемкой пыток? Ты сам лил воду на полотенце?

Виктор бросился на Малоуна, словно выпущенный из катапульты, и они оба налетели на капот «Рейнджровера». Они повалились на землю, и прохожие расступились, освобождая место для драки. Высвободившись из цепкой хватки противника, Малоун вскочил на ноги, однако Виктор оказался быстрее. Он что есть силы ударил Коттона ногой в живот.

На мгновение у Малоуна перехватило дыхание.

Опомнившись, он развернулся и резко ткнул Виктора в грудь кулаком. Его легким не хватало разреженного воздуха, он дышал тяжелыми судорожными глотками, перед глазами у него все кружилось. Недостаток кислорода в сочетании с ударом Виктора оглушили его сильнее, чем он был готов себе признаться.

Совладав с собой, Малоун решительно двинулся вперед.

Виктор поджидал его, не трогаясь с места, но Коттон был к этому готов. Увернувшись от одного удара, затем от второго, он вонзил правый кулак Виктору в живот. Затем последовали еще два удара, нанесенные хладнокровно, словно на тренировке по боксерской груше. Но Малоун не собирался снижать напор. Мастерски выполненный апперкот в челюсть – и Виктор зашатался на ватных коленях и упал. Коттон подождал, но его противник не поднимался с земли.

Он жадно глотнул воздух. Черт бы побрал это высокогорье. Развернувшись, Малоун направился к Кассиопее, которая все это время не двинулась с места.

Он не увидел, что именно его ударило, но это было что-то тяжелое, попавшее ему прямо в спину. Боль согнула его пополам, колени подогнулись. Еще один удар в плечи толкнул Малоуна вперед, и он упал лицом вниз на мостовую, затем перекатился на спину. Виктор уселся на него и схватил за грудки.

– Прекрати! – крикнула Кассиопея.

Она с ужасом видела, как Виктор схватил совковую лопату, стоявшую у двери мастерской, и ударил по спине удаляющегося Малоуна. За первым ударом тотчас же последовал второй. Виктор оседлал оглушенного Коттона, намереваясь ударить его затылком об асфальт.

– Отпусти его! – властно произнесла Кассиопея, глядя в разъяренные глаза Виктора.

Тот учащенно дышал.

– Отпусти его, – повторила Кассиопея, уже тише.

– Я тебя предупреждал, что в следующий раз все будет по-другому, – пробормотал Виктор, отпуская противника и поднимаясь на ноги.

Зеваки расходились. Драка закончилась. Полиции нигде не было видно. Впрочем, сомнительно, чтобы в этом поселке имелся хотя бы один полицейский. Виктор вернулся к своему рюкзаку, закинул его за спину, затем пропустил левую руку сквозь моток бечевки.

Коттон все еще лежал на земле, ощупывая спину.

– Тан приказал нанести по вам удар, – сказал Виктор. – Это должны сделать пакистанцы. Граница там, выше в горах, за монастырем. Вас там ждут солдаты.

– Ты должен понимать, что твой хозяин, по сути дела, подставил под удар и тебя, – сказала Кассиопея.

– Такая мысль приходила мне в голову. Вот почему я пойду первым. Я бы предпочел, чтобы вы не шли следом за мной, но вы ведь все равно меня не послушаетесь, правда?

– Тебе понадобится помощь.

– Малоун был прав. Я слишком много раз рисковал твоей жизнью.

– Но ты также и спасал ее.

– Больше я не стану этого делать.

– Рисковать? Или спасать?

– Ни то, ни другое. А поскольку я знаю, что вы здесь не останетесь, слушай внимательно. Тропа, начинающаяся на западной окраине города, ведет к подвесному мосту. Выждите час. Это даст мне время что-нибудь предпринять. Быть может, я смогу увести солдат в сторону. – Виктор указал на Коттона. – Впрочем, он в любом случае до тех пор не будет ни на что годен.

Он собрался уходить.

Кассиопея схватила его за руку и почувствовала, что он вздрогнул.

– Что ты собираешься сделать?

– Разве тебе не все равно?

– Представь себе.

Виктор молча кивнул на Коттона.

– Почему ты еще в Бельгии просто не сказал мне, что работаешь на Стефани?

– Не мой стиль.

– Твой стиль – подвергнуть меня пыткам?

– Не думай, что это доставило мне радость. Просто у меня не было выбора.

Увидев у него в глазах боль, Кассиопея захотела узнать правду.

– Ты хоть кому-нибудь хранишь верность?

– Только себе самому.

Однако она не купилась на этот ответ.

– Ты не хочешь никому полностью себя раскрывать.

Виктор снова кивнул на Коттона.

– У нас с ним много общего.

И вдруг до нее дошло.

– Ты ведь сознательно устроил драку именно здесь, да?

– Мне нужно было любой ценой задержать вас. Передай ему, я сожалею об ударе в спину, но, похоже, это был единственный способ не дать вам пойти следом за мной.

– Ты здесь для того, чтобы убить Тана?

– Многие были бы этому рады. Совсем недавно у меня была возможность застрелить его.

– Почему ты этого не сделал?

– Еще не пришло время. Я должен сначала узнать, что затевается там, в горах. Там Линь Йон. Мне нужно его освободить.

– Как ты собираешься поступить с Соколовым?

Виктор ничего не ответил.

– Ты его убьешь?

Снова молчание.

– Говори же! – воскликнула Кассиопея, повышая голос.

– Ты просто должна довериться мне.

– Я тебе верю.

– В таком случае все будет в порядке.

И с этими словами Виктор ушел.

Линь Йон с восхищением обвел взглядом свою тюрьму. Келья представляла собой захватывающее зрелище. Мраморные колонны поднимались к кессонному потолку, сверху донизу покрытые барельефами с извивающимися драконами. Фрески на стенах изображали путешествие императора со свитой: на одной стене он покидал дворец, еще на двух процессия поднималась в горы, и, наконец, на четвертой император прибывал к скоплению зданий, выкрашенных в пурпурный, серый и желто-коричневый цвета, рассыпанных по склону горы.

Сюда. В это самое место.

Такое, каким его изобразил художник и каким его увидел с борта вертолета сам Линь: угрюмые ледники, нависшие над голой долиной.

Их с Соколовым переправили сюда по воздуху прямиком из Каргалыка. Обращались с ними хорошо; от площадки за монастырскими стенами, где приземлился вертолет, их проводили сюда двое молодых монахов в шерстяных рясах, перетянутых красными вязаными шарфами, с волосами, забранными в пучок на макушке и перевязанными красными шнурками с кисточками.

В углу коптил помятый медный масляный светильник размером с рукомойник, наполняя келью ароматом. Окна были открыты, пропуская внутрь прохладный воздух, хоть как-то смягчавший гипнотическое воздействие пламени. Изредка издалека доносилось мычание яков. Линь определил, что побег невозможен, поскольку окна выходили во внутренний двор монастыря, обнесенный высокими стенами.