Анна Малышева - Сфинксы северных ворот

«„Дегенеративное искусство“ ему, скорее всего, само по себе неинтересно! — раздумывала она, раскладывая на столе часть содержимого чемодана и кося взглядом на расположившегося в кресле Пьера. — Но сейчас оно в моде и постоянно повышается в цене. Рисунок, который пару лет назад стоил тысячу евро, теперь легко идет за пять. Причина, должно быть, в этом!»

Когда она закончила устраивать маленькую выставку, дававшую понятие как о самых ценных экспонатах коллекции, так и о рядовых, в кабинет вошла запыхавшаяся Симона с бокалом вина в руке.

— А я думала, вы меня дождетесь внизу! — воскликнула она. Подойдя к столу, осмотрела рисунки и поморщилась: — Фу, какое уродство! Это рисовали психически ненормальные люди!

— Ты говоришь прямо как Йозеф Геббельс! — с иронией заметил муж. — Он изо всех сил боролся с «дегенеративным искусством», и в результате, выставка этих художников имела грандиозную рекламу и успех…

— У меня может быть свое мнение, и неважно, кто еще так думает, — парировала она и повернулась к Александре: — Вот что я предлагаю: переночуйте у нас! Вы тут сговаривайтесь, а после посидим еще часик-другой, поболтаем, я сварю шоколад… Если честно, тут скука смертная, в деревне не с кем общаться. Люди живут в своих раковинах, все интересы — это деньги, работа, здоровье, семья… У меня тут нет подруг!

— И не нужны они тебе здесь, — рассеянно заметил Пьер, рассматривая рисунки. — Это не твой круг. Не твой уровень… Нашла, отчего расстраиваться!

Александра отметила, что его взгляд сделался цепким и внимательным, и уже готова была признать свою ошибку. Этот человек явно разбирался в предмете больше, чем нувориш, скупающий произведения искусства чуть ли не на вес, ради прибыли и престижа.

— Ну что же, — оторвавшись от созерцания рисунков, проговорил он. — Я готов об этом поговорить. Какова цена?

Александра хладнокровно назвала сумму, которую Наталья сообщила ей на прощание, перед отъездом в Париж, без стеснения прибавив к ней пятипроцентную наценку. Пьер поднял седеющие густые брови:

— Было дешевле!

— Но в Париже нашелся еще один покупатель, — все так же бестрепетно проговорила Александра.

Она уже предвидела, что этот человек будет жестоко торговаться, и потому решила напасть первой, чтобы оставить ему меньше шансов. От итоговой суммы сделки зависели ее комиссионные. Понял ли Пьер ее тактику, или коллекция в самом деле ему приглянулась больше, чем он хотел показать, — только после минутного колебания мужчина кивнул.

— Ну что ж… Я бы согласился, только…

— Есть какие-то дополнительные условия? — насторожилась художница. — Ах, да, Наталья говорила, что вы хотите устроить сделку втайне от налоговой инспекции… Но ведь это почти всегда так и делается! Она и сама не хочет ничего афишировать!

— Нет, дело не в этом!

Потянув массивную бронзовую ручку, Пьер открыл ящик стола и, достав сигареты, предложил пачку сперва гостье, потом жене. Александра, в последнее время урезавшая число выкуриваемых сигарет до минимума, отказалась. Симона закурила, не сводя глаз с мужа. Она явно нервничала, и художница поняла — то, о чем сейчас зайдет речь, уже было предметом обсуждения между супругами.

— Я знаю, что цена несколько завышена. — Выставив руку с дымящейся сигаретой, мужчина резким жестом пресек возможные возражения. — Но я готов ее заплатить, если Наталья тоже пойдет мне навстречу.

— Вы видели сфинксов в нашем парке? — не выдержав, вмешалась Симона. Ее черные глаза лихорадочно блестели. — Мы хотели бы приобрести у Натальи ту, другую пару, которую когда-то купил полковник Делавинь. Ведь они из нашего парка! У нас бы тогда был полный комплект.

— Тем более, ей они ни к чему, а мы, когда стали расчищать парк дальше, обнаружили грот, который сфинксы когда-то охраняли! — Теперь и Пьер заговорил возбужденно, отбросив показную сдержанность. — Жена не показала вам его? Там по бокам входа два постамента со следами снятых с них статуй!

— Нет, мы туда не ходили. — Голос Симоны дрогнул, словно женщина вновь оказалась в самом сердце сырого темного парка. Она отчего-то оглянулась на закрытое окно, забранное витражными стеклами.

— Я понимаю ваше желание восстановить парковый комплекс… — недоуменно проговорила Александра. — И, конечно, попробую договориться с Натальей… Вы еще не делали ей этого предложения?

Супруги опять переглянулись.

— Я вскользь заикнулся об этом, намекнул, но она сделала вид, что не поняла, и слушать не стала, — признался с явной неохотой Пьер. — Ей хочется, чтобы в «Доме полковника» все осталось, как при его первых жильцах.

— Она чтит традиции двухсотлетней давности. — Симона взяла новую сигарету. — И не хочет понять, что мы желаем восстановить еще более старую традицию. Ведь эти проданные сфинксы охраняли не что иное, как вход в родовой склеп!

Александра, содрогнувшись, повернулась к Пьеру, словно тот мог опровергнуть слова жены, но мужчина согласно кивнул:

— Да-да, обнаруженный нами искусственный грот вел в семейную усыпальницу, в небольшую крипту, она же служила часовней. Все убранство разгромили повстанцы, мы нашли груду развороченных камней, поросших мхом. Алтарь был разбит на мелкие куски. Останки, и давние, и недавние, из склепа выбросили и, по свидетельству деревенских жителей, сожгли. Крипта, где находились надгробия, также была подожжена, но неплохо сохранилась… Видимо, огонь погас сам из-за недостатка воздуха и сырости — крипта наполовину утоплена в землю…

— Сфинксов не тронули, может, потому, что они не имели никакого религиозного значения. — Симона зябко пожала плечами, затягиваясь сигаретой. — Во время революции пугалом для людей стали христианские символы, а сфинксы, что в них такого… Модное в ту пору масонство… С античным оттенком… Собственно, это интересно характеризует личность последнего владельца поместья! Прежде чем сгинуть где-то в эмиграции, молодой человек соорудил над входом в семейный склеп грот с каменными стражами, и он же, видимо, выстроил беседку с другими сфинксами. Больше ничем прославиться не успел…

— И к лучшему! — завершил рассказ жены Пьер.

— Значит, полковник купил для ворот своего дома сфинксов, которые прежде охраняли вход в усыпальницу, — негромко произнесла Александра, обращаясь больше к самой себе, чем к собеседникам. Но муж и жена мгновенно впились в нее взглядами. — Что ж, у него воистину были крепкие нервы, у этого вояки… И эта покупка проливает свет на его характер… Так же, как на дальнейшие события, творившиеся в доме Делавиней…

— Вы считаете, есть какая-то связь между этими сфинксами и тем, что после происходило у Делавиней? — подавшись вперед, жадно спросила Симона. Забыв о дотлевшей до фильтра сигарете, она с легким вскриком сунула ее в переполненную пепельницу. — Вы всерьез так думаете?