Анна Малышева - Сфинксы северных ворот

— Тебе надо уехать в Париж, — с улыбкой произнесла Александра. — На твоем месте я бы даже не раздумывала. И отец, и старшая сестра считают, что ты тут валяешь дурака, а работают они одни… Когда мои московские родственники начали мне говорить такое, я уехала из Москвы и поступила учиться в Петербург, в Академию Художеств.

— А потом что они вам говорили? — Заинтригованный Дидье даже слегка приоткрыл рот, что придало его лицу совершенно детское выражение.

— Ты знаешь, — подумав, ответила женщина, — то же самое…

Они рассмеялись одновременно. Дидье оборвал смех первым, его лицо сделалось серьезным. В этот миг он непостижимым образом стал похож на своего отца, хотя и не имел с ним ни единой схожей черты.

— В Париж поедет Кристина, — сказал он уже без тени улыбки. — Я останусь здесь.

— Это кто так решил? Они или ты? — Александре вспомнился разговор главы семейства Делавиней с продавщицей, услышанный в магазине. Ей было обидно за парня, который будил в ней почти материнские чувства.

— Да все мы вместе… — Дидье пожал плечами. — Я решил стать садовником.

— Мудро… — согласилась Александра. — Главное, сам решил. Кстати, дубы ведь ты посадил?

Она указала на молоденькие дубки по бокам флигеля.

— Я, — ответил парень. — Вроде принялись неплохо. Я их выкопал в парке у замка, там дубков много… По краям, у ограды, растут тополя, их никто и не сажал, сами посеялись… Сорное дерево, ни на что не годится, а растет быстро. А все дубы — в глубине. Есть очень старые, есть лет по сто, есть такие вот малыши… Но корень, знаете, и у молодых ого-го какой!

Дидье воодушевленно развел руки в стороны, показывая, как огромен корень молодого дуба.

— Я их привез в фургончике по отдельности, — завершил он свой захватывающий рассказ. — Замучился выкапывать… Уже стою по пояс в яме, а конца корня все не видно… Перерубать страшно — погибнуть может.

— Ты в самом деле любишь деревья, — улыбнулась Александра. — А зачем ты посадил тут дубы? Чтобы было похоже на прежний дом?

— Ну да, — наивно ответил парень. — Получилось почти, как на том медальоне.

— А почему вы не забрали с собой медальон?

Дидье помедлил.

— Так мы и сфинксов не переставили к своим новым воротам, — заметил он после паузы. — Нет уж, трогать тот дом нельзя. Его не затем строили.

Александра услышала в его голосе знакомые уже интонации Делавиня-старшего — суровые и напыщенные одновременно.

— Кстати, — она повернулась к той части ограды, которая выходила к саду «Дома полковника». — Те дубы рухнули давно, ты говорил… ты был еще ребенком…

— Мне было семь лет!

— Так почему вы их там не посадили заново?

Дидье остановил на ней взгляд лазурных глаз, приобретающих в сумерках лиловатый отлив и неопределенное выражение.

— А вы пробовали выкорчевать дуб, которому двести лет? — спросил он. — Даже если разбить пень кувалдой, что и сделали тогда… Корни-то не вытащить. На том месте уже не посадишь другой дуб.

— Можно было посадить деревья чуть подальше…

— Тогда было бы совсем не похоже на медальон! — возразил Дидье.

Тряхнув головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли, он двинулся совсем не к воротам, за которыми играли сестры, а в сторону «Дома полковника». Обернувшись, юноша окликнул замешкавшуюся Александру:

— Здесь калитка! Через улицу обходить дальше!

Теперь она заметила за кустарниками, в самой свежей части ограды, воздвигнутой после разделения участка, узкую калитку. В замке торчал ключ, который Дидье вынул и, обтерев о куртку, сунул в карман.

— Вот, — произнес юноша, распахивая калитку. — Она обычно не заперта, пусть так и дальше стоит. Если вам что-то понадобится у нас, заходите прямо в дом, не бойтесь.

— Пакет с моими покупками остался в машине твоего отца. — Александра коснулась ладонью влажного дерева калитки.

— Я мигом принесу!

Парень побежал по дорожке.

Художница вошла в калитку и направилась к «Дому полковника» через сад. На пороге она остановилась и, обернувшись, загляделась на закат, полоса которого становилась все ярче, сужаясь до кромки на горизонте. Близилась ночь, которую ей предстояло провести в этом доме. Сама эта мысль ничуть ее не пугала, но Александра все же волновалась по неизвестной ей самой причине. Женщине вспомнилось последнее напутствие Натальи по телефону. «Она верит, что только мне под силу раскрыть тайну, которая кроется в этом доме… Почему? Почему ей легче поверить в это, чем в то, что все ее страхи — это вымысел, следствие одиночества и расстроенных нервов и никакой тайны на самом деле нет?»

Пока она мешкала на пороге, появился Дидье, нагруженный покупками. Внеся пакет в отпертую кухню, он поставил его посреди стола и огляделся.

— Если вам тут страшно ночевать, можете идти к нам, спать в моей комнате, — великодушно предложил молодой человек, вероятно по-своему истолковав то, что женщина замешкалась на крыльце. — А я переночую здесь. Я ничего тут не боюсь.

— Представь, я тоже не боюсь! — заметила Александра. — А если бы ты не рассказывал направо и налево о привидениях, то и никто бы здесь ничего не боялся.

Дидье словно не услышал ее последних слов. Он пожал плечами:

— Ну, как хотите! Я ведь предложил от чистого сердца.

Александра невесело улыбнулась:

— Я оценила твое чистосердечие. Скажи-ка, — остановила она юношу, уже повернувшегося к двери: — Лессе надолго уехали?

— Кто их знает? — Дидье задержался на пороге. — Может, ненадолго, а может, навсегда.

— Ты говорил, они поругались?

— Они уехали порознь… — замялся Дидье. — Чтобы ругались и ссорились, я не слышал…

— И теперь там осталась одна Жанна?

— Кажется… — Парень отчего-то смутился. — Но может, она вернулась в деревню.

— Ты знаешь, что случилось ночью? — Видя его нараставшую неловкость, Александра не отступала. — Знаешь, что умерла собака?

— Да… — протянул он. — Бедный Люка. Жанна сказала, у него был такой вид, словно он перед тем, как околеть, увидел дьявола. Вся шерсть дыбом, глаза выкатились, зубы оскалены!

— Я его не рассматривала… — содрогнулась Александра, вспомнив, как плачущая Симона склонялась над окоченевшим лохматым псом. — Но ты же понимаешь, Дидье, что все эти слова о дьяволе, о призраках, о том, что кто-то увидел свою смерть, — это просто слова! У смерти всегда есть естественная причина!

— Не всегда. — Дидье ответил так быстро, словно готовился услышать подобные доводы. — Здесь, в этом доме, люди иногда умирали без причины. Наверное, вы уже знаете.

И, как будто опасаясь, что услышит очередное возражение, исчез за дверью.

Оставшись в одиночестве, Александра выложила на стол немногочисленные покупки, подошла к стене, ища в сумерках выключатель, но, найдя его, зажигать лампы, висевшие под потолком, не стала. Ей нравилось освещение, установившееся в кухне. В окно без штор проникал отсвет почти угасшего заката. Солнце давно зашло, но небо над равниной было до странности светлым, словно жемчужным.