Б Паркер - Кэтскиллский орел

- Есть такая книжка у писателя по имени Лесли Фидлер, - сказал я. - В ней доказывается, что мужчины типа нас с тобой на самом деле подавляют свои гомоэротические импульсы.

- Да, на это у меня уходит масса времени и энергии, - сообщил Хоук.

Он лежал на постели в наушниках и с плейером "Sony".

- Что ты там слушаешь? - спросил я.

Надев рубашку, я как раз застегивал пуговку на воротничке, а это непросто, когда одежда так накрахмалена.

- Монго Сантамарию, - отозвался он:

- Слава Богу, что изобрели наушники, - сказал я и вышел в гостиную.

Сьюзен сидела на диване, читая "Психоанализ: невозможная профессия". Я заткнул рубашку в брюки и сел на диван рядом.

- Кофе? - спросил я. - Сок? Завтрак из двенадцати блюд, элегантно приготовленный мною и мною же элегантно сервированный?

Она загнула страницу, пометив место, на котором остановилась, и улыбнулась:

- Я поставила воду кипятиться. Хочешь, приготовлю завтрак?

- Конечно, - ответил я. - Не возражаешь, если я посижу на табурете и понаблюдаю за тобой?

- Пожалуйста.

На кухне она положила кофе в фильтр и залила кипящей водой. Пока та просачивалась вниз, Сьюзен выжала несколько апельсинов и налила сок в три стакана.

- Хоук в приличном виде? - спросила она.

- Одет, - сказал я.

Она отнесла один стакан ему, а когда вернулась, кофе уже был готов, и Сьюзен, разлив его в три чашки, отнесла одну вслед за соком. Она была в белых льняных шортах и розовой рубашке без рукавов с огромным воротником. Руки и ноги - загорелые. Она включила духовку.

Я отпил сока и глотнул кофе. Сьюзен вытащила из шкафчика кукурузные хлопья, яйца и молоко.

- Кукурузной муки нет, - сказала она.

- Я не ходил в магазин, - отозвался я. - Все, что здесь есть, государственный заказ.

Она вытащила пакет пшеничной муки:

- Ничего, обойдемся.

Она высыпала сухие ингредиенты в миску, добавила молоко .и яйца и начала взбивать это проволочной сбивалкой. Я сделал еще глоток кофе.

- Знаю, я тебе практически ничего не объяснила, - сказала она, быстро сбивая болтушку, стоя ко мне спиной.

- У нас полно времени.

- Доктор Хиллъярд убедила меня, что я не должна говорить обо всем подряд, мне следует наложить на себя некоторые ограничения, понимаешь? Нет, - сказал я. - Но это неважно.

Сьюзен вытащила взбивалку из миски и стала смотреть, как болтушка медленно стекает со спирали. Покачала головой и снова принялась сбивать.

- Когда в прошлом году ты приехал в СанФранциско, я начала отдаляться от Рассела.

Она снова подняла сбивалку, посмотрела, как с нее капает, кивнула и подождала, пока все тесто не стечет в миску.

- Уйти от него я не могла, но для начала стала постепенно охлаждать налги отношения.

Я встал, обошел стойку и налил себе еще кофе.

- Рассел сразу же понял, что я задумала, и... стал цепляться как можно сильнее. Принялся прослушивать мой телефон. Поставил людей, чтобы за мной наблюдали. Прошлой зимой не позволил приехать в Нью-Йорк на спектакль, в котором танцевал Пол.

- Каким же это образом ему удалось тебя остановить? - спросил я.

Сьюзен смазала внутреннюю поверхность формы для выпечки, используя спецспрэй. Все это время она качала головой. Затем поставила и тюбик и форму на стол, развернулась, оперлась о стойку. Ее нижняя губа была припухлой, а глаза - голубые, огромные.

- Он сказал "нет".

Связь, возникшую между нами, можно было пощупать руками. Казалось, весь остальной мир исчез и мфг остались в стерильной комнате, в палате для детей с иммунодефицитом.

- Вот так. Все очень просто, - сообщила Сьюзен. - Я не могла ничего делать, если он мне запрещал.

- Что было бы, если бы ты настояла на своем?

- Что? Уехала бы? После того, как он сказал "нет"?

- Да. Может быть, он или его люди помешали бы тебе это сделать?

Я увидел на фоне загорелого лица ее белые верхние зубы, когда она принялась покусывать нижнюю губу. Отпил кофе.

- Нет, - сказала она.

Она еще раз перемешала тесто и вылила его в форму, отскребая остатки от стенок миски.

- Тогда я снова обратилась к доктору Хилльярд, - сказала она.

- Снова?

- Да. Я начала посещать ее практически сразу после того, как уехала из Бостона. Но Расселу это не нравилось. Он не одобрял психотерапию. Поэтому я прекратила.

Говоря, Сьюзен держала форму на весу, словно напрочь позабыв о ней.

- Но после того, как я не смогла поехать в Нью-Йорк и поняла, что не способна его прогнать, но и жить с ним тоже не в состоянии, да еще и тебя забыть не могу, я снова принялась посещать сеансы психотерапии.

Она взглянула на форму, некоторое время непонимающе разглядывала ее, затем открыла духовку и поставила форму туда.

- А Рассел?

- Узнав про это, он страшно разозлился.

- И?

Сьюзен пожала плечами:

- Рассел меня любит. Где бы и с кем бы он ни был, он всегда меня помнит и любит. Я понимаю, у тебя сложилось о нем совершенно иное представление...

- Наше отношение к чему бы то ни было основано на личном опыте, сказал я. - И твое и мое отношение верны, только опыт у нас разный.

Она снова улыбнулась:

- Видимо, тебе не слишком приятно слышать о том, что он меня любит.

- Я могу слушать все что угодно, - успокоил ее я. - И о чем угодно.

Сьюзен взяла со стойки небольшую дыню и принялась нарезать ее полумесяцами.

- Доктор Хилльярд показала мне, что мои чувства к Расселу и его чувства ко мне не простая привязанность. Когда мы с ним встретились, он понравился мне, и я потянулась к нему, потому что он полюбил меня всем сердцем. Что бы я ни захотела, что бы ни сказала... Он походил на ребенка. Любил меня до смерти.

- Довольно опасный ребеночек, - заметил я.

- Да, - согласилась Сьюзен. - Это часть его очарования.

- Такую любовь ты и заслуживала?

Сьюзен кивнула.

- Ты нашла способ оставить меня, - сказал я, - и одновременно наказать себя за это.

С нарезанных долек дыни Сьюзен принялась счищать косточки в раковину.

- И Рассел... - продолжил я.

- Я старше его, - перебила Сьюзен.

Я кивнул. Сьюзен сполоснула кусочки дыни.

- И принадлежу - позволь воспользоваться этим словом за неимением иного - другому мужчине, - сказала она.

- Мне.

- Ага.

- И что? - спросил я.

- Я значила для него больше, чем какая-либо другая женщина в его жизни.

Я подумал о Тайлер Костиган, о том, как она сидит в своем элегантном пентхаузе и рассказывает о "маленькой жирной мамочке" Рассела.

Я отпил глоток кофе:

- Но ты решилась.

Она кивнула:

- Доктор Хилльярд убедила меня в том, что мне необходимо побыть в одиночестве, проверить собственные чувства. Побыть без тебя и без Рассела.

- Однако самой тебе было не справиться, и поэтому ты вызвала Хоука.

- Мне стало страшно, - призналась Сьюзен. - Мне казалось, что Рассел меня не отпустит. Считала, что, когда скажу ему, что собираюсь уехать, он не станет мне мешать. Но и не позволит никому помочь мне.