Э. Хакимова - Колыбельная Кассандры

— Кажется, снова пойдет дождь, — светским тоном начала хозяйка.

— Где девчонка? — Гостья демонстративно отказалась болтать попусту.

— Приготовлю кофе. — Хозяйка милостиво соизволила снизойти до обязанностей перед гостями даже самого низкого толка, едва с лестницы послышались легчайшие шаги. — Не возражаете против музыки? Люблю классику. Могла бы стать оперной дивой, если бы не…

Угу, если бы не варила питательные похлебки из детей. Кассандра с нескрываемой неприязнью глянула вслед Камилле, когда та вышла на кухню. По пути Камилла действительно поставила арию из Доницетти. Присев в предложенное кресло, детектив окинула взглядом знакомое помещение. Знакомое и не знакомое одновременно.

Музыка вплывала в комнату медленно и торжественно. Тоскливая флейта, как одинокая лодка, качалась на мягких волнах неспокойного моря остального оркестра. Бельканто певицы парило над ними в предвечерних небесах.

— Добрый день, — прозвенел хрустальный колокольчик нежного голоска мисс Ходжес.

— Добрый де… — закончить фразу детектив забыла, так потрясли ее перемены в облике неземной принцессы Лили Мэй.

Увы, голос был единственной приметой, не изменившейся с последней встречи. Во всем же остальном эта редкостная девушка пережила метаморфозу настолько сильную, что детектив не узнала бы Лили Мэй, если бы та промолчала. Мисс Ходжес, мягко ступая в такт музыке, спустилась по лестнице.

Девушка отныне не была воплощением карамельно-сказочной красоты, грезой десятилетних мальчишек. Вряд ли ее теперь выбрали бы Королевой Роз на цветочной ярмарке даже в такой странной деревне, как эта. Золотые волосы, ранее рассыпанные длинными локонами по драгоценным плечам, были безжалостно отрезаны, причем очень коротко и неровно. Они напоминали теперь злой растрепанный репейник. К тому же выкрашены были в иссиня-черный цвет.

Один глаз, видимо тот самый, слезоточивый, был прикрыт пиратской черной повязкой, перечеркнувшей безобразной чернильной кляксой правильные черты белоснежного лица. Бледная кожа лишилась алых роз, так недавно цветших на щеках Лили Мэй.

По-детски тоненькая фигурка была укутана в чересчур просторное платье черного бархата. Мешковатость сделала бы девушку еще больше похожей на подростка, не будь цвет хламиды безнадежно черным. Насколько припоминала Кассандра, Лючия [3] Героиня одноименной оперы Гаэтано Доницетти по сюжету романа Вальтера Скотта «Ламмермурская невеста». Влюбленная во врага своей семьи и выданная замуж за другого, Лучия в брачную ночь закалывает жениха, обезумев, является гостям свадьбы в окровавленном платье и падает замертво. должна быть в белой ночной рубашке. Окровавленной. Что же такая перфекционистка, как Камилла, недоглядела за столь важным театральным эффектом?

Нет, Лили Мэй не перестала казаться маленькой принцессой. Но теперь напоминала принцессу, похищенную и заколдованную злым волшебником. «Или волшебницей», — нахмурилась Сент-Джонс. Лючия ди Ламмермур продолжала медленно сходить с ума.

— Спасибо, что вы смогли приехать так скоро, — поблагодарила детектива девушка и чинно села в кресло напротив.

Мороз прошел по коже на фортиссимо. Отчего становится адски холодно в самые душераздирающие моменты таких арий? Сестра Сара заставляла воспитанниц внимать своим любимым местам из Пуччини и Доницетти. Камиллу придется убить. Никому не позволено так изощренно издеваться над простыми смертными. А Доницетти запретить. Нет. Лучше запретить оперу вообще. В целях сокращения количества убийств в состоянии аффекта.

— Слушаю, мисс Ходжес.

— Я говорила с братьями. — Она слегка вобрала воздух, замерла и вынула из кармана платья револьвер. — Стреляли Огастес и Сайрус, но, кто именно из них, вы, возможно, никогда не узнаете. Думаю, отец все знал. Без разрешения они бы вряд ли пошли на такое…

— Ясно, — понимающе кивнула Кассандра тоном, которым домохозяйка сверяет список с чеком кассирши. Насколько хорошо принцесса знает братьев? — Им что, было видение или голос свыше приказал убить? Хоть какая-то причина есть?

— Из ненависти и… любви. Они слишком любили меня и ненавидели Дика. — Абсолютно сухой глаз, не моргая, вперился в пространство за детективом. — Не подумайте, что мои братья плохие люди. Они пытались говорить со мной. Запирали дома. Несколько раз избивали Дика. Но он вставал.

Не видеться дольше одного дня для нас было равно смерти. Смерти… — Она усмехнулась, если только феи могут усмехаться. — В ту ночь братья подкараулили Дика у его дома и выстрелили в спину. Целились в сердце. Поверьте, они не из тех, кто бьет в молоко.

— Почему пуля была серебряная? — Похоже, она говорила правду. Никому, кроме детектива и доктора Элдена, не была известна причина смерти Дика, тело которого посмертно подверглось поруганию.

— Расплавили мамино распятие, которое висело над моей кроватью. Думали, что только таким образом смогут убить оборотня.

— Кого?! — не сдержавшись, воскликнула Сент-Джонс.

— Они считали Дика оборотнем. — Девушка кивнула. Она хотела быть уверенной, что каждое слово услышано. — Вервольфом.

— А вот и кофе. — «Кстати» вошла с подносом в руках Камилла.

Будто не замечая выразительные испепеляющие взгляды детектива, она аккуратно расставила чашки с дрезденскими пастушками на столике и разлила в них из кофейника дымящийся глиняно-кипящий кофе.

Аромат был просто замечательным. Вот уж не ожидала Сент-Джонс, что Камилла такая умелая хозяйка.

— Миссис Логан, не оставите нас еще на несколько минут, мы не договорили, — крайне любезным тоном попросила детектив.

— Даже не подумаю. Если будете говорить о моем сыне, я должна слышать, — строптиво сложив руки на груди с видом герцогини-эмигрантки, откинулась на спинку своего кресла женщина. Платье на Лили Мэй было явно из ее гардероба.

— Отлично. Что вы думаете по поводу того, что Ходжесы считали вашего сына оборотнем? — сразу же пошла в наступление Сент-Джонс.

— Эти идиоты… прости меня, дорогая… — Камилла потрепала руки Лили Мэй, безвольно лежавшие на коленях. — Но они и впрямь болваны, каких свет не видывал. Хотя даже я не подозревала, на что они способны. Господи помилуй, убить человека на основании подозрений, что он оборотень!

— С чего вообще так бредить?

— Вот уж не знаю, что может твориться в головах этих остолопов. Все в папашу. Прости, дорогая, но и правда из всех вас только ты похожа на свою маму, мою незабвенную подругу. Смотрю на тебя сейчас и будто возвращаюсь на двадцать лет назад, к моей милой Луизе. Я ее тогда еще предупреждала, когда…

— Она ушла из цирка, чтобы выйти замуж за Ходжеса? — подсказала Сент-Джонс.