Э. Хакимова - Колыбельная Кассандры

В голове Кассандры звучал голос сестры Сары:

— Никаких свидетелей, соседи кукольницы опрошены. Есть список ее телефонных разговоров. Только с Уной и местным пастором. Таинственного продавца кукол нет и в помине. Или Уне послышалось, или…

— Ясно. Хм-хм, что вы там бормотали про цирк?

— Вы все-таки услышали, — улыбнулся он. — Да. Я уточнил эту информацию. Задолго до девятнадцатого века здесь стали селиться уличные актеры и артисты бродячих цирков. Прогуливаясь по местному некрополю, встречаешь красноречивейшие эпитафии, можно сказать перлы в своем жанре. В местном приходе было единственное кладбище, на котором разрешалось упокоение этих особенных людей, в других местах считавшихся париями, недостойными освященной земли.

— Да и я думала, что такие люди жили и умирали в цирке. Если не ошибаюсь, они, как и бродяги, не представляют жизни во внешнем мире.

— Да. Но владельцами этих мест было настоятельно рекомендовано жителям мирно сосуществовать с «отверженными», как тогда называли актеров, клоунов, ярмарочных балаганщиков и циркачей.

— Сдается, что вы первый нормальный человек в шизанутом Полпути.

— Не совсем, — скромно и печально улыбнулся Гейбриэл.

— Я имею в виду, вы тоже из внешнего мира, — понимающе улыбнувшись в ответ, поправилась Кассандра. — Вообще, они все здесь того… Нет, вы видели, какого цвета волосы у жены дока?

— Просто монстр! — серьезно согласился он.

— Ничего не понимаю, как весь этот цирк может быть связан с нашими убийствами.

— Возможно, не связан. Но в соответствии с логикой закона программирования детерминированных игр, это должно иметь общий знаменатель. — Гейбриэл определенно не умел угадывать ожидания собеседников. Зато у него прекрасно получалось их огорошивать в неожиданный момент: — Да, чуть не забыл, вам письмо.

— Вы принимали мою почту?! — из последних сил ужаснулась Кассандра.

— О нет, я попросил почтальона вашу почту доставлять сюда. Мы столкнулись в дверях.

Девушка взяла конверт и, не взглянув на штемпель, небрежно бросила письмо на застланный кружевной салфеткой столик у кровати.

— Даже не взглянете? — осмелился пожурить агент.

— Это вас не касается, — огрызнулась Кассандра. — Когда вернете мне телефон?

— Принес, вот он. — Агент достал телефон в пластиковом пакете из кармана. — Мы так и не выяснили, почему он отключился. Сейчас работает.

— Хорошо. Свободны, — махнула девушка рукой, вводя PIN-код и реанимируя аппарат.

Будто дождавшись, когда за посетителем закроется дверь, аппарат зазвонил. Взглянув на экран, девушка с мукой возвела глаза к небу и, вздохнув, для того чтобы собраться с силами, ответила:

— Слушаю.

Не выдержав и нескольких секунд молчания в ответ на поток слов из телефона, она зарычала:

— Ну и что? Какого черта! Я работаю и не могу отвечать на каждый твой звонок!.. А не надо было… Да ты сама выбрала этот путь!.. Только не надо лицемерить, ты всегда была за правду без прикрас и самообмана… Нет! И не собираюсь читать ее излияния! Пусть пишет, читать я не обязана. Это личное дело матери… а это уже мое личное дело! Нет! У вас там что, тюрьма или телефонная станция? Это же невозможно так часто разговаривать… Да у меня на свободе меньше времени трепаться по телефону о всякой ерунде, чем у вас там в тюрьме! Осколок? Ну и что?! В нашем участке у каждого была пуля на память — у кого в кармане, у кого в плече. Да какая разница! Плечо, позвоночник — один черт!

Она устало опустила руку с телефоном на живописное лоскутное одеяло. Благодаря этому шедевру миссис Элден заняла первое место в конкурсе лучших пэчворкистов [2] Лоскутное шитье (также пэчворк, от англ. patchwork) — вид рукоделия, при котором по принципу мозаики сшивается цельное изделие из разноцветных и пестрых кусочков ткани (лоскутков) с определенным рисунком. графства. Через секунду телефон робко пискнул, извещая, что на параллельной линии кто-то еще добивается разговора. Детектив поспешила прервать текущий разговор:

— Не могу больше говорить, работа, работа! — Отключив эту линию, переключилась на другую. Уже спокойным голосом, холодным и вежливым, абсолютно лишенным эмоций, она ответила — Детектив Сент-Джонс, слушаю. Да, мисс Ходжес. Где? Буду через полчаса.

Через пару минут, одевшись и кое-как пригладив волосы над бледным лбом, с трудом унимая головокружение, девушка уже спускалась по лестнице на первый этаж.

— Боже мой, бедная девочка! — всплеснув руками, воскликнула миссис Элден, с ужасом взирая на гостью, больше походившую на привидение, чем на человека. — Зачем же было вставать, надо было позвать нас, я оставила на столике колокольчик…

— Спасибо за гостеприимство, но мне пора приниматься за работу, — остановила ее тихим голосом Сент-Джонс. — Док, я возьму вашу колымагу, ничего?

— О да, разумеется, но, в самом деле, вы слишком рано поднялись…

— Чушь собачья, я чувствую себя вполне… сносно. — На долю секунды она прикрыла глаза, серьезно сомневаясь, что застанет мир на том же месте, когда откроет их. Почти не глядя, детектив взяла ключи от машины и нетвердым шагом вышла за двери.

Какого черта девчонка назначила встречу в доме Логанов? Голос у принцессы был слишком уж спокойным. Как бы она чего не выкинула — именно такие вот смирные и послушные с виду дети больше других склонны к неожиданным поступкам с огромными последствиями. В тихом омуте…

— Заходите, — презрительно оглядев детектива, отступила Камилла. От ее взгляда на стекле должны оставаться царапины. Ничего не скажешь, приятная особа. — Рада, что вы поправились. Отравление свежим воздухом?

— Откуда… Здесь что, издается газета с последними известиями из жизни полицейского участка?

— Птичка на хвосте принесла, — цинично усмехаясь, просветила та.

Бледное красивое лицо светилось в полумраке, как болотный огонь, заманивая неосторожных путников в трясину.

— Она ждет вас. — Хозяйка говорила торжественно, будто приглашала попрощаться с покойником в конторе ритуальных услуг. — Только учтите, у нее сейчас такое состояние — ножом кольнешь, кровь не пойдет. Так что аккуратнее.

Кардинальные изменения превратили заброшенную лачугу совершенно нежилого вида в уютное жилье с добропорядочной викторианской атмосферой. Отглаженные кружевные салфетки наброшены на спинки кресел. Вполне, как оказалось, приличный, а возможно, даже и старинный ковер, некогда заваленный чипсами, бумагой и грязными пластиковыми тарелками, а ныне очищенный от позора, вальяжно возлежал перед камином. На подоконниках толпились горшочки с кучерявыми фиалками замысловатых оттенков.