Виктор Доценко - Бешеный жив !

- Господин Лайн, в прошлый четверг вас искал баронет сэр Малколм Макфей, звонили журналисты из газет "Иностранец" и "Коммерсант®", а также из телепрограммы "Итоги", прислали факс из приемной... - Она назвала фамилию известного деятеля из Союза Правых Сил.

- Что хотел баронет? - немного игриво поинтересовался Лайн, обладавший феноменальной памятью, которая подсказала ему, что имя это ему безусловно знакомо, хотя с обладателем его он никогда не встречался. - Зачем британскому аристократу мог понадобиться потомок нищих пресвитерианцев, бежавших почти два столетия назад от суровой британской короны?

Но Нина не приняла игривый тон американца. Она строго посмотрела на него из-за толстых стекол очков:

- Сэр Макфей просил договориться о встрече с вами, будет звонить сегодня в двенадцать часов.

Этих минут Лайну хватило, чтобы вспомнить: Макфей - одно из имен пресловутого Широши. Не зря они тогда с Эндрю Уайтом в захудалом мотеле полистали его досье. Интересно, с чем на этот раз явится этот скользкий и загадочный тип, какую информацию попытается продать? Наверное, и правда пришел час посмотреть на Широши воочию.

Широши позвонил ровно в двенадцать часов пополудни и предложил поужинать в клубе "Петрович".

- Это очень близко от вашего фонда, на Чистых прудах, ехать минут десять по бульварам. Если не возражаете, я заеду за вами часов в семь. - Английский Широши звучал именно так, как должен звучать язык представителя британского высшего класса.

Роджер охотно согласился - его прямо-таки распирало любопытство.

Ровно в семь часов вечера они встретились. Широши оказался крепко сложенным человеком среднего роста и неопределенного возраста, в безупречно сидевшем на нем светло-сером костюме. В округлом лице можно было при сильном желании разглядеть нечто восточное, за затемненными стеклами очков поблескивали живые, чуть раскосые глаза.

- Вот мы, наконец, и встретились, мистер Лайн, - дружелюбно улыбаясь, сказал Широши, протягивая руку Роджеру, который был выше его примерно на голову.

- Искренне рад знакомству, сэр, - пожимая руку, ответил Лайн, не зная, как обращаться к этому загадочному типу.

У под®езда стояла черная "Волга" с квадратиком пропуска на стоянку Госдумы на лобовом стекле.

- В России полезно иметь верных друзей, не так ли? - с немного иронической улыбкой спросил Широши, заметив острый взгляд Роджера. - У вас ведь тоже немало друзей в России?

- Есть немного, - нехотя согласился Лайн.

Шофер "Волги" хорошо знал дорогу. Они промчались по бульварам и, не доезжая Чистых прудов, свернули в переулок, потом в другой, в®ехали в узкий проулок и остановились перед вывеской, на которой был изображен смешной пузатый человечек.

- Это и есть тот самый "Петрович", в честь которого назван клуб, - пояснил Широши, пока они спускались в подвал по довольно крутой лестнице. - Клуб принадлежит нескольким художникам, картины одного из них я нередко покупаю. Тут очень уютно и в это время довольно тихо, богемные посетители обычно собираются часам к десяти вечера. Уверен, вам здесь понравится.

Рослые охранники встретили Широши радушными улыбками, как старого знакомого. Их провели в самый дальний угол зала, где стоял небольшой столик на две персоны.

Интерьер заведения должен был вызывать ностальгические чувства у поколения людей, помнивших пятидесятые и шестидесятые годы прошлого века: старенький телевизор КВН с маленьким экраном и большой линзой, металлические ходики с гирьками, старый неуклюжий радиоприемник, фарфоровые слоники разных размеров, деревянные стулья с гнутыми спинками и простые столы без скатертей.

- Своеобразный стиль ретро, дарящий москвичам воспоминания о детстве, - пояснил Широши и, заметив, что Лайн с интересом рассматривает шаржированные бюсты, добавил: - Здесь все "Петровичи" и "Петровны" - и члены клуба, и официантки, и... бюсты. Александр Петрович Пушкин, Михаил Петрович Лермонтов и даже Юрий Петрович Лужков. Несмотря на экономиче-ские проблемы, русский народ, как ему и положено, чувство юмора не теряет.

Принесли меню в старомодных картонных папках с белыми тесемками. Лайн с недоумением начал читать:

- "Коммунальная квартира", "Посол Советского Союза", "Судьба Барабанщика", "Петрович вернулся из командировки". Что это? - спросил он.

- Кухня здесь очень неплохая, - успокоил его Широши, - а названия... Владельцы продолжают шутить в том же стиле. К примеру, "Посол Советского Союза" - это всего лишь соленые огурчики, маринованный чеснок и маринованная черемша. Никогда не пробовали? Советую.

Лайн, как и большинство американцев, не был гурманом и относился к еде исключительно утилитарно, а потому полностью положился на вкус Широши и не прогадал.

- Что будете пить? - на правах хозяина спросил Широши.

- В такую жару я пью только пиво.

- Разумно. Присоединяюсь к вам.

Широши сделал заказ на чистом русском языке.

- Откуда вы так хорошо знаете русский, сэр Малколм? - как бы между прочим поинтересовался Лайн.

- Разве в моем досье, хранящемся в анналах ЦРУ, не говорится о том, что во мне есть и русская кровь? - невозмутимо вопросом на вопрос ответил Широши.

- У меня чисто технически не было времени изучить ваше досье, сэр Малколм, вы свалились, как снег на голову, в летней и душной Москве, - отшутился Лайн. - Кстати, зовите меня Роджер, к чему пустые формальности, тем более заочно мы с вами знакомы... - он на мгновение задумался, - наверное, лет двадцать, не меньше.

- А вы, Роджер, тогда зовите меня Малколм, без всякого "сэра", или Феликс - это имя я ношу в России. Полностью - Артамонов Феликс Андреевич. Когда будет время, проверите по досье, - Широши простодушно улыбнулся.

Лайна начал немного раздражать ничего не значащий треп, в настоящий момент происхождение этого загадочного господина интересовало его существенно меньше, нежели причина, по которой он попросил о встрече. Будучи до мозга костей разведчиком, Лайн, как в той старой шутке представителей этого почтенного сословия, делил все человечество на агентов и на тех, кто пока еще агентами не стали. Так вот, Широши, Артамонов, Макфей, черт в ступе был агентом, специфическим, но безусловно агентом, дававшим не так часто, правда, но всегда полезную информацию.

Одно из первых правил, которое вдалбливается начинающим разведчикам, гласит: ценного агента следует холить и лелеять, вникать в его проблемы, по возможности помогать ему, всегда проявлять человеческое участие и никогда не торопить.

Но Широши, конечно, не был агентом в точном смысле слова, то есть его никто не вербовал, и он тем более никогда не давал никаких письменных обязательств работать на ЦРУ, поэтому Лайн был готов нарушить правило и задать вопрос в лоб. Но излучающий само доброжелательство Широши взял инициативу на себя и не дал своему гостю рта раскрыть, забросав того вопросами: