Современный румынский детектив

— А что, если мы все‑таки позвоним туда?

— Да пожалуйста. Запиши номер: ноль–шесть–один. Скрипнув зубами, он констатировал:

— Ты начинаешь раздражать меня.

— Понимаю, но советую успокоиться. Я еще не закончил рассказ.

— Все, что ты пока на говорил, — плод больного воображения.

— Напрасно ты так думаешь. Я представлю доказательства. — Мне некуда торопиться, хотя, —он взглянул на часы, — я уже потерял с тобой кучу времени. Постарайся быть лаконичным. Мне не слишком хочется коротать с тобой ночь, есть дела поважнее. Что ты заблуждаешься, мне и без того ясно.

Я доел последнее яблоко и аккуратно сложил огрызки на столе, намереваясь заняться ими чуть позже. Обожаю яблочные

косточки! От долгого сидения затекли ноги. Я изменил позу и продолжил свой рассказ:

— Скрупулезно, пункт за пунктом, ты выполнял намеченную программу. Я попался в ловушку, и ничто не могло помешать тебе и далее совершенствовать свое мастерство преступника–виртуоза. Никому и в голову не пришло поставить под сомнение твою невиновность. Как же, всем было доподлинно известно, что в момент совершения преступления ты ехал поездом в Яссы, куда и прибыл, не меняя при этом транспорт. Впрочем, никто и не пытался посмотреть дальше своего носа. А на расстоянии носа в данном случае находился я. В самом деле, если бы ты сам решил пойти на это убийство, тебе бы не хватило времени, чтобы успеть на машине или самолете обернуться туда и обратно и снова очутиться в том же вагоне. Ведь самолеты прибывают в Яссы позже, чем поезд, на котором ты ехал.

Его лицо выражало полное недоумение. Я мог бы поклясться, что вполне искреннее.

— Но тогда я не понимаю, как… Жестом я попросил не прерывать меня.

— Все дело в том, что в праздничные дни есть дополнительные рейсы. Я узнал об этом только сегодня утром.

В моей памяти на мгновение всплыл образ Серены, но я тотчас же отогнал его. Все свое внимание я вынужден был сосредоточить на этом негодяе. Ему ничего не стоило в любой момент отправить меня к прародителям.

— Дополнительные рейсы! Теперь мне ясно, каким образом ты собрался оклеветать меня.

Я выбрал огрызок и начал выколупывать из него косточки.

— Не кипятись.

— Как будто не знаешь, что милиция искала меня в поезде! — возмущенно кричал он. — Меня разбудили в Бырнове, и я был в своем купе.

— Да, это так. Но в поезд ты вскочил всего лишь за несколько минут до появления милиционера. Поэтому никак не мог сосредоточиться и выглядел совсем ошалевшим. Не ожидал, что они спохватятся так быстро. А в итоге оперативность, с какой действовала милиция, обернулась для тебя удачей,

— Ты утверждаешь, будто я вылетел из Бухареста самолетом, который прилетает в Яссы раньше, чем приходит поезд? Но я ничего не знал об этом рейсе. Иначе обязательно отказался бы от билета на поезд. Только из‑за того, что Рафаэла не переносила самолеты, я…

— Хватит завирать! Утром третьего января в Яссы отправлялись два самолета, а не один. Ты вылетел первым, дополнительным. Он приземлился в Яссах чуть раньше семи. И это я тоже выяснил только сегодня.

— Может быть, ты нашел меня в списке пассажиров?

— У меня еще нет данных, подтверждающих этот пустяк.

— Вернее, эту выдумку.

— На хорошей машине от аэропорта до Бырнова примерно полчаса езды, Этого вполне достаточно, чтобы вовремя приехать на вокзал, дождаться поезда и незаметно забраться в него. Было еще темно, и пассажиры спали. Ты переоделся в туалете и как ни в чем не бывало вышел из него, будто после неурочного отправления естественных надобностей. Ко всему прочему тебе крупно повезло с милицейской проверкой.

Он упрямо демонстрировал полную невозмутимость и равнодушно курил. Кем–кем, а сумасшедшим его нельзя было назвать. Его самообладание выводило меня из равновесия, и я сделал над собой усилие, чтобы не взорваться. Мне предстояло выложить свой главный козырь.

— Неужели ты не понимаешь, что все это сказки? Придумано неплохо, но нет ни капли правды, ни одного доказательства!

Я покончил с огрызком и закурил. Нетерпение подстегивало меня.

— А теперь я укажу на твою ошибку. Такую малюсенькую, совсем ничтожную, как у грамотея, что пишет»корова»через»а». Ты слыхал о некоем Бустере?

— Нет… это еще кто?

— Бегун.

— Ты что, запустил по моему следу бегуна? — заржал он как жеребец. — Этот Бустер мчался за поездом и засекал все мои действия?

Он упивался собственным остроумием. Но мне было не до смеха.

— Вовсе нет. Но, сам того не ведая, спортсмен помог мне вывести тебя на чистую воду.

— Объясни все‑таки, в чем дело.

— Он выиграл один из самых знаменитых мировых забегов — новогодний кросс в Сан–Паулу.

— Желаю ему дальнейших успехов.

— О его победе наша пресса сообщила только третьего января. Первого и второго газеты не выходили.

Он нахмурился: ~ Ну и бог с ними.

— Да, разумеется. Но есть одна деталь: ты выехал из Бухареста второго января.

Наконец‑то он смекнул, в чем дело, и осклабился. Глаза у него забегали. Ему явно стало не по себе.

— Находясь в состоянии крайнего возбуждения, ты случайно прихватил с собой в поезд газеты из самолета, да к тому же позабыл их в купе. Газеты еще пахли типографской краской. В этом и состояла твоя ошибка, Аркадие Манафу. Растяпа ты!

Он с угрожающим видом вскочил. На него было страшно смотреть, но я не боялся его, он вызывал у меня только отвращение, Хотелось одного — как можно скорее покончить со всем этим.

— Сядь, иначе я не ручаюсь за твою жизнь, прикончу тебя без колебаний.

— Чего ты хочешь от меня?

Я кашлянул, глянул на него в упор и сказал:

— Несмотря на отвращение, которое ты мне внушаешь, я вынужден воспользоваться частью твоих сбережений. Мне очень нужны деньги. Много денег. Доллары.

Его взгляд скользнул мимо меня и устремился куда‑то вдаль.

— Деньги! Доллары! Да разве такое ничтожество, как ты, умеет тратить деньги? Деньги сродни старому драгоценному вину. Обидно, когда его вкушает несведущий. Сколько тебе надо?

— Пятьдесят тысяч.

— Пятьдесят тысяч?! Но это все, что у меня есть.

— Все так все. Мне не жаль тебя.

Манафу тяжело задышал. Чтобы успокоиться, схватил сигарету и закурил. Ладони его увлажнились от пота. Как опытный картежник, он вытер их сначала о холодный деревянный стол, затем о пуловер. Молчал он долго, и я оставил его в покое. И охотник, прежде чем добить раненого зверя, дает ему передышку.

Наконец Манафу поднял глаза — посмотрел на меня так же, как в тот первый вечер, когда мы оба плутовали за карточной игрой.

— Я не могу отдать тебе все.

— Нет, можешь.

— Это негуманно!

Я не мог удержаться от смеха.

— Правильно говорят, что юмор рождается из несовместимости интуиции с абстрактным мышлением. Ты юморист, Аркадие Манафу.