Михаил Март - Окончательный монтаж

На лице грабителя выступили капельки пота. Левша никогда не причислял себя к трусам, работал быстро и дерзко, но свои операции обычно готовил сам, сейчас же он работал по наводке, знал лишь схему действий и не имел права на инициативу. Он вставил ключ в скважину и повернул его. На ящике загорелись цифры. Десять раз нажав на ноль, Левша услышал щелчок, выдвинул ящик и открыл его. Футляр от скрипки был на месте. А если он пустой? Надо проверить. В футляре лежали скрученные в трубочку бумаги, перетянутые резинками. Нет, его не обманули. Вор достал футляр и повернулся. В двух метрах от него стоял тот самый охранник с пистолетом в руке.

– Вы открыли чужую ячейку. Это ограбление, – сказал он, чеканя слова.

Рука с оружием подрагивала – парень явно психовал.

Он стрелять не станет, решил Левша, ведь его пистолет не заряжен. И неторопливо расстегнул пуговицу пиджака. Из-за пояса брюк стала видна рукоятка пистолета.

– Ты бы ушел с дороги, приятель, – сказал грабитель. – Моя пушка заряжена, и на ней глушитель. Я так просто не сдаюсь.

– Положи руки на затылок и иди к выходу, – приказал охранник. Его голос срывался, и Левша окончательно успокоился.

Игорь Седов действительно боялся. Он слишком хорошо помнил свое ранение в живот и знал, какую боль причиняют пули. Хорошо, если убьют сразу, а если опять попадут в живот? У него уже вырезали половину кишок, второй пули он не выдержит. Он видел насмешку на лице грабителя и понимал, что имеет дело не со шпаной, а с настоящим волком. Такой долго думать не будет.

Левша потянулся к пистолету, и через секунду раздались выстрелы.

В одиннадцать двадцать машина полковника Кулешова подъехала к банку. На дверях висела табличка «Закрыто по техническим причинам». Капитан Степанов позвонил в дверь. Охрана пропустила офицеров внутрь.

– Что случилось? – спросил Кулешов.

– Попытка ограбления. Пройдите в зал индивидуальных сейфов.

– Опоздали, Стас, – буркнул полковник. – А могли бы предвидеть. Идем, живо.

В одном из отсеков лежал труп Левши с тремя пулями в груди. В руке пистолет с глушителем, рядом футляр от скрипки, по полу разбросаны свернутые в трубочки бумаги. Возле трупа стоял охранник и начальство в лице Фельдмана и Шпаликова.

– Что здесь произошло?

– Ограбление… – начал было Фельдман.

– Помолчите, – остановил его Кулешов. – Кто стрелял?

– Я, – обливаясь потом, произнес охранник.

– Фамилия?

– Седов Игорь Николаевич.

Кулешов помнил эту фамилию. На машине Седова совершено покушение на Гурьева за три дня до убийства, протокол подписан свидетелями. По предположению нанятого Гурьевым сыщика Германа Лациса охранник Седов сидел за рулем, а Левша стрелял из автомата по машине банкира. Теперь Левшу убрали.

– Почему вы применили оружие?

– На пульте сработала сигнализация – вор открыл чужую ячейку. Я прибыл на место, а он наставил на меня пистолет. Я вынужден был защищаться. Действовал по инструкции, находясь при исполнении служебных обязанностей.

Кулешов не отводил от охранника пронзительного взгляда.

– Где вы находились в среду от шестнадцати до восемнадцати часов?

Охранник растерялся, он не мог сосредоточиться и даже не понял вопроса.

– Отвечайте, Седов.

– Кажется, ездил на рыбалку с приятелем.

– На его машине или на своей?

– Как вам сказать… Наверное, на моей.

– Сколько свидетелей?

– Трое. С нами еще были две женщины, но они… Я не знаю их имен, мы подобрали их на дороге… Ну, чтобы веселее было. Вы понимаете, я женат и приятель тоже… Кому нужны неприятности?..

– Значит, свидетелей нет?

– А при чем здесь среда?

– Об этом мы поговорим в другом месте, а пока вы задержаны за умышленное убийство.

Степанов вырвал пистолет из рук охранника, тут подоспели и оперативники из местного отделения.

– Наденьте на него наручники и уведите. Определите, на чем приехал преступник, и обыщите его машину. Впрочем, надо осмотреть все машины, припаркованные у банка. Он мог быть не один.

– Я защищался! – выкрикнул задержанный.

– Не валяй дурака. Ты убил рецидивиста Тараса Тишко, а потом подложил пистолет ему в руку. Ошибся, Седов. Тишко был левшой, а пистолет ты ему подложил в правую руку. Надо знать, кого убиваешь.

– Я его не знаю. Мне Фельдман велел пристрелить грабителя…

– Уведите, – махнул рукой Кулешов.

Парня потащили к выходу, он сопротивлялся, что-то кричал, но его уже не слушали.

– Чей сейф вскрыл грабитель? – перейдя на ровный тон, спросил полковник Фельдмана.

– Он числится за некой Оксаной Мартынчук.

– Логично, если учесть близкую связь убитой Мартынчук со свежим трупом Левши. А что он пытался достать из сейфа?

Шпаликов нагнулся и поднял один из свитков с пола. Сняв резинку, он развернул листы.

– Это акции алмазного концерна.

– Как удачно они попали к вам в руки. А главное, вовремя, после смерти Гурьева.

Кулешов повернулся к Степанову:

– Вызови экспертов, обыщи труп, а я продолжу беседу с господами банкирами в одном из их кабинетов.

Начальники сопроводили полковника в кабинет Фельдмана.

– Интриги такой сложности, господа банкиры, вам не по зубам, – начал Кулешов. – История кончится долгосрочным отлучением вас от свободы. Дело в том, что Алина получила свои бриллианты и решила отдать акции Ирине Гурьевой, которая при жизни отца выдавала себя за жену банкира, а на деле была его дочерью. Алина пришла вчера в банк и хотела забрать акции, чтобы вернуть их законной владелице, но ящик оказался пустым. Куда же они делись? Я приехал сюда, чтобы задать вам этот вопрос, а акции валяются на полу возле другого ящика, и их кто-то хотел выкрасть.

– Ирине Гурьевой ничего не принадлежит. Акции переходят банку в соответствии с договором. В любом случае они перешли бы в наши руки. Что касается Ирины, то против нее будет возбуждено уголовное дело. Это она убила Анну Гурьеву, у нас есть показания сыщиков, которые проводили расследование в Хабаровске, – вызывающе проговорил Шпаликов.

Полковника охватила ярость, что с ним случалось крайне редко.

– И на этой туфте вы строили свою защиту? Запихните показания сыщиков себе в задницу! У меня есть неопровержимые доказательства того, что свою жену убил сам Гурьев, а к ним и его чистосердечное признание, написанное им собственноручно. За день до смерти Гурьев переписал все акции на имя дочери, но вы об этом не знали.

Наступила долгая пауза. Кулешов не мешал банкирам думать. Он понимал, сколь неожиданный оборот приняло для них это дело.

– А почему вы не можете предположить, что спектакль с акциями и убийством могла подстроить Алина? – вдруг оживился Фельдман.

Полковник покачал головой.