Михаил Март - Окончательный монтаж

– Она свое получила. Вам она ничем не обязана, вы ей тоже ничего не должны. Ввязываться в скандал с акциями – значит марать свое имя, которое уже получило мировую известность благодаря ее таланту. Не вижу резона. Что касается убитого грабителя, то Алину невозможно с ним связать. Зато ваша жена, Саул Яковлевич, с ним имела связь. – Кулешов положил на стол фотографии. – Вряд ли вы согласитесь мне рассказать, где ваша жена провела ночь и утро в день убийства Гурьева. А я это знаю точно. Анна Фельдман проходит в качестве подозреваемой по делу об убийстве Гурьева, и будьте уверены, свой срок она получит на полную катушку. Вы еще можете вывернуться, но акции в любом случае придется отдать Ирине. Делать выпады в сторону Алины Малаховой по меньшей мере глупо. Вор вскрыл ячейку 472, а на брелоке стоит номер 431. Он воспользовался универсальным ключом. Ну где, скажите мне, Алина могла взять универсальный ключ? Хотите услышать ее показания? Нет проблем. Она в моей машине, можем пригласить ее сюда. Час назад Алина передала мне заявление о краже акций из ее ячейки. У вас хватит аргументов для обвинения этой женщины в подлоге? Вряд ли! Она вас растопчет. Вы пойдете под суд. Убийство Гурьева доказано. Ваш охранник уличен в покушении на Гурьева, а теперь обвиняется в умышленном убийстве. И уверен, все стрелки он переведет на вас.

Банкиры окончательно сникли.

– В банке уже нет средств, – тихо заговорил Шпаликов, – но у нас есть свои личные деньги. Немного, но есть. Мы как меценаты хотим пожертвовать миллион долларов на нужды милиции, рассчитывая на взаимопонимание и снисходительность.

– Разумное предложение, – ухмыльнулся Кулешов. – Завтра привезете деньги в управление вместе с благодарственным письмом и официальной дарственной. Взятки мы не берем, нас на этом не поймать. Из вас не получится комбинаторов, господа счетоводы. Как это отразится на вашей судьбе, я не знаю, ничего обещать не могу. Но возможно, после вашего завтрашнего визита в мой кабинет вы сможете пройти таможенный и погранконтроль в международном аэропорту. Лучшего варианта для вас я не вижу.

В кабинет вошел капитан Степанов.

– В пистолете Левши не хватает трех патронов. Это «вальтер». Две гильзы найдены в поезде Москва—Сочи. В бумажнике билеты Курск—Москва. Похоже, подполковник Жданов не ошибся. Левша убил ребят в поезде на подъезде к Курску. В его машине найден загранпаспорт и билеты до Кипра на двухчасовой рейс, а также ключи и оплаченная квитанция за коммунальные услуги квартиры, расположенной на Фрунзенской набережной. Туда уже выехал майор Панкратов с ребятами. Но это еще не все. Мы осмотрели все машины. В том числе и руководителей банка. В багажнике Фельдмана лежит труп его жены. Убита выстрелом в затылок. Рядом валяется гильза от «вальтера». Повторяю, в обойме не хватает трех патронов. Все совпадает. Если Левша выполнял задание банкиров, то понятно, почему его убрали.

Побледневший Фельдман выдвинул ящик стола, вынул пистолет и выстрелил себе в рот.

Никто не шелохнулся и не помешал ему покончить с собой.

– Как ни крути, Стас, но эту партию мы проиграли, – тихо сказал полковник.

– Леонид Палыч, неужели возможно разобраться в этой паутине? Я половины не понял из того, в чем мы разобрались, а уж в остальном и вовсе утонешь.

– Элитные пауки пожрали друг друга, и черт с ними. Нас поставили в железные рамки. «Следствие ведите исподтишка, без скандалов, тихо и быстро». Мы свою задачу выполнили. Бриллианты возвращены, картины на месте, и все без скандалов.

– А сколько трупов собрали с поля битвы? На бандитских разборках столько не насчитаешь.

– Здесь те же разборки, Стас. Только бандиты не носят смокинги и бриллианты. Ни одного положительного героя, посочувствовать некому. Сдохнут – туда им и дорога. Мы играли роль наблюдателей. Нас тоже использовали. Мы же, по сути, ничего не нашли. Нам отдали, а мы в роли посредников передали ворованное из рук в руки. Все выглядит официально. Вечером Ирине отдадим ее акции. И тоже официально. Я бы их всех пересажал, да кто мне позволит?! Времена бандитских разборок ушли в прошлое, теперь в моде элитные разборки, а мы оказались к ним не готовы. Нас гоняли по полю, как футбольный мяч, и нами же забивали голы. Игроков мы видели, а судей никто не видел. А ведь они были и подсуживали одной из команд, красные карточки показывали. Тошнит меня от этой истории.

– Да уж, на кино не похоже. Это там добро борется со злом. В жизни зло воюет со злом, добро давно спит крепким сном, о нем уже забыли. На арене монстры в одеяниях ангелов.

– Ты видел, чтобы на добре можно было заработать деньги? В нашем расследовании нищие не участвовали. Я о таких суммах раньше не слышал. Миллионы по тротуарам разбрасывают, народ на карачках ползает. Сумасшедший дом!

В квартире на Фрунзенской набережной нашли коробку от пистолета «вальтер», которым пользовался Левша, кругом его следы и отпечатки, а в компьютере черновики писем, отправленные Мамедову и Алине от имени Вора.

– Даже компьютерные игры на безграмотного Левшу свалили. Они над нами издеваются, сволочи!

Кулешов выругался, но что он мог сделать? Только кулаком по столу стукнуть. Да и то не сильно. Мебель дорогая, из карельской березы.

Тут же обнаружились и другие находки. Фотографии и видеокассета. На одних фотографиях был изображен Мамедов и Бартошевич в ресторане «Маяк», где их обслуживал Семен Желтков. На другом снимке тот же столик в том же ресторане, на этот раз на фотографии красовался Мамедов и Левша. В конверте лежала бумага. Кулешов развернул ее и прочел:

«Я, Рашид Мамедов, извещен о намеченном на ближайшие дни ограблении хранилища художественной галереи имени Ильи Баскакова, но не намерен раскрывать секрет операции. Любые мои действия, препятствующее намеченному плану, можно считать как корыстные цели в свою пользу».

Под запиской стояла подпись владельца отеля.

Решили просмотреть видеокассету и увидели фильм об ограблении. В комнате хватало света, и кадры получились четкими.

– Это номер Кэтрин Камерон, если судить по картинам на стене, – комментировал Кулешов. – А это Константинес. Греческий магнат.

– Это Бартошевич, одетый под Константинеса, – поправил Степанов. – Мы не ошиблись, это он украл картины. Вопрос в другом. Кто его снимал?

– Не понимаешь? Конечно же Мамедов. Теперь понятно, с какой целью он отключил сигнализацию. Кроме него никто не мог этого сделать.

– И чего он этим добился? – пожал плечами Степанов.

– Все очень просто. Картины выкрали. Отдать он их не может, залог остается у Баскакова, но не надолго. По плану Мамедова деньги крадут из хранилища, а потом мы находим картины и возвращаем ему. Теперь Баскаков не может их выкупить, и картины переходят в собственность Мамедова. Происходит то, чего он добивался.