Анна Малышева - Обратный отсчет

– У меня такое ощущение, что меня заставили делать какую-то важную операцию, а я ведь не хирург! – пожаловалась Татьяна. – Прямо как в кошмарном сне. Ни за что больше сюда не поеду, мне здесь дышится тяжело! Хоть бы коньяк был под рукой – откачали бы Нину и уехали!

Она распахнула окно, впустила в кухню прохладный воздух. День был свежий, пахло настоящей весной. В переулке не было ни души – только возле припаркованной у калитки Ирминой «Тойоты» отирался рыжий кот, соблазненный запахом бензина. Откуда-то из углового дома слышалась приглушенная танцевальная музыка, обрывки голосов – тамошние обитатели явно использовали майские выходные на всю катушку. Татьяна засмотрелась на этот совершенно сельский пейзаж и очнулась только от удивленного возгласа Ирмы:

– Не поверишь, но коньяк здесь есть!

Она стояла у открытого кухонного шкафчика в вертела в руках наполовину пустую стеклянную фляжку.

– И даже не из самых дешевых – армянский. Неужели Бельский так культурно пил?

– Алкоголик бутылки не оставит. – Татьяна тоже заглянула в шкафчик. – Растворимый кофе, сыр, конфеты… Наверное, это Люда начинала хозяйничать.

– Или Марфа, – едко подцепила ее подруга, наливая коньяк в чайную чашку, расписанную аляповатыми ромашками. – Пойду угощу Нину – и рванем отсюда. Расследование кончено, оно у меня уже вот где!

Она пробыла наверху минут пятнадцать, не меньше. Татьяне не хотелось подниматься – не было желания снова видеть сонное, измученное лицо гадалки, слушать ее пугающие высказывания. Она дала себе слово – никогда больше не связываться ни с чем подобным. «Молодежь правильно надо мной смеется. Старая дура – решила поиграть в страшилки! Нина может устраивать свои представления платно или задаром, но доказать-то все равно ничего не сможет – тут Марфа права на сто процентов. Сегодняшний случай с фотографией – никакое не доказательство. Кстати, надо ее забрать. Отдам матери».

Татьяна сунула снимок в сумку и собралась было позвать подругу, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение в переулке. Повернулась к окну, увидела фигуру в красном свитере, мелькнувшую у калитки. Через несколько секунд заскрипели доски крыльца, и в проеме открывшейся двери показалась Марфа.

– Не успели до перерыва? – автоматически спросила Татьяна, но та ответила не сразу. Марфа сильно задыхалась, будто от бега, ее грудь высоко вздымалась под красным свитером, щеки были бледны, глаза бесцельно блуждали. Наверху послышался громкий голос Ирмы, и молодая женщина резко вздрогнула, будто от удара хлыстом. Ее взгляд остановился на Татьяне. В этот миг она была похожа на внезапно проснувшегося лунатика.

– Что? Не успела… – Она зачем-то снова открыла дверь и, выглянув наружу, заперла ее.

– Случилось что-то? – озадачилась Татьяна. – Такое впечатление, что за вами кто-то гнался!

– Что вы, нет! Я вроде бы даже никого и не встретила… Вроде бы… – Марфа присела на расшатанный венский стул. Ее учащенное дыхание постепенно приходило в норму. – Удивительно малолюдное место.

– Да уж, – поддержала ее Татьяна. Она все еще присматривалась к молодой женщине – странный вид гостьи удивлял ее. – Неудивительно, что не нашлось никаких свидетелей.

– Свидетелей? – Марфа еще раз глубоко вздохнула и окончательно пришла в себя. Она все еще была очень бледна, но уже не задыхалась, и вид у нее был скорее, болезненный, чем возбужденный. – Каких свидетелей? Зачем?

– Свидетелей исчезновения вашей подруги, – уже раздраженно пояснила женщина. – Никто ничего не видел, как сговорились. Скажите, вы надолго тут задержитесь? Мы сейчас уезжаем.

– Я не подумала, – пробормотала та, глядя на часы. – Наверное, останусь. Мне ведь нужно купить эту веревку и инструменты.

– Тогда заприте здесь все хорошенько и отключите свет, договорились? Воровать здесь, конечно, нечего, дом сгорит – не жалко, но все же…

Марфа заверила ее, что все будет сделано, как полагается. Она явно слушала мельком и думала о чем-то своем. В это время на лестнице показалась Ирма. Она поддерживала под руку слегка пришедшую в себя гадалку. Когда они спустились, в кухне весьма ощутимо запахло коньяком.

– Я отведу ее в машину, а ты собирайся! – приказала Ирма подруге. – Подожди меня!

Она вернулась через несколько минут, подавленная, недовольная. В бутылке, оставленной на столе, было еще граммов сто коньяку, и Ирма выпила их залпом, из горлышка.

– Я бы тоже не отказалась от рюмочки, – подала голос Марфа. – Вообще-то это я покупала коньяк.

– Да? – чуть смутилась Ирма. – Ну, простите.

И, не теряя времени на церемонии, обратилась к подруге:

– Нина несет какой-то бред, мне было даже страшно! Такое впечатление, будто она говорила во сне. Так тихо-тихо и очень быстро. Я прислушивалась, но различила только что-то про Люду, про то, что помочь уже ничем нельзя, что теперь нет ни одного человека, от которого зависела бы ее судьба. Что-то в том роде, что сейчас ее судьба не зависит уже даже от нее самой.

– Как это понимать? – спросила Марфа.

– Если бы я знала!

– А по-моему, она морочит вам голову, – с внезапной злостью произнесла молодая женщина. – Конечно, я не могу вам давать советов, но лучше бы вы не связывались с этой предсказательницей. Она выжрала мой коньяк и испортила всем настроение – только и всего. При желании всякий может так предсказывать!

Расстались холодно, возвращение в Москву тоже было скучным и молчаливым. Только Ирма иногда ругала себя вслух за то, что выпила коньяку, будучи за рулем, да гадалка бормотала что-то сквозь сон с заднего сиденья. Татьяна совсем извелась в ее обществе и даже толком не попрощалась, когда та, устало переваливаясь с боку на бок, вылезла из машины. Нина даже не обернулась, заходя в подъезд. Она еще по дороге сказала, что больше гадать на Люду не будет – ни даром, ни за большие деньги.

– Мне часто случается гадать на всякую уголовщину, но чтобы все происходило в режиме реального времени – такое у меня в первый раз, и мне это не нравится. Все равно что операция без наркоза, – вот что она сказала в ответ на предложение Ирмы еще раз разложить карты по приезде домой.

Дима проспал до темноты – на этот раз крепко, без мучительных сновидений, которые одолевали его в последнее время. Когда он открыл глаза, в спальне горел свет – Марфа зажгла настольную лампочку под абажуром и при ее свете смотрелась на себя в зеркало трюмо. Она сидела на пуфике в одной короткой комбинации, босая, держа в руках щетку для волос. Дима смотрел на нее минуты две, пока окончательно не проснулся, и за это время женщина ни разу не пошевелилась. Он видел ее отражение в зеркале – бледное, четко очерченное лицо, застывшие глаза, окруженные голубыми тенями, высокую стройную шею и на ней – тонкую золотую цепочку с кулоном из красного камня. В их первую ночь он спросил, что это за камень, и Марфа ответила – гранат.