Виктор Доценко - Террор Бешеного

Савелий настоял, чтобы его отделение было послано к месту засады на поиски группы Ивана. Из одиннадцати человек обнаружили восемь трупов, один вернулся живым, и двое, в том числе и Иван Шеремет, исчезли. Так и попал Иван в списки пропавших без вести. Хотя уцелевший боец и утверждал, что видел, как Ивана скосила автоматная очередь.

- Почему ты вдруг вспомнил об Иване? - тихо спросил Савелий. - Или сведения какие раздобыл о нем?

- Ага, сведения! - хитро усмехнулся Валентин. - Да жив твой Иван! Жив-живешенек!

- Да ты что? - встрепенулся Савелий, не веря своим ушам.

- Точно говорю!

- И ты молчал!

- Не молчал: сказал!

- А когда же ты узнал, что он жив? - ревниво спросил Савелий.

- Сегодня утром! Он сам меня разыскал.

- Обо мне ты ему говорил?

- Нет! Пусть будет ему сюрприз! Он же тоже думает, что тебя нет в живых.

- Да где же он?

- В Чапаевске!

- В Чапаевске? То есть здесь, под Омском?

- Ну!

- Так поехали к нему!

- Я к нему на выходные приеду: мы с ним так договорились, а ты, если не хочешь подождать три дня, езжай сейчас.

- Не обидишься?

- Когда это Воскобойников обижался на друзей?

- Никогда!

- Вот именно!

- Так я поехал?

- Дуй, и чтобы глаза мои тебя не видели! - шутливо приказал он. - Вот тебе его адрес! Может, машину организовать?

- Да нет, я на электричке доберусь.

- Ну, смотри! - Валентин крепко обнял его за плечи здоровой рукой, похлопывая протезом по боку Савелия, и тихо добавил: - Ты там поосторожнее: что-то мне голос Ивана не понравился. Если что, зови на помощь! - Валентин подмигнул ему и подтолкнул к выходу. - Ладно, иди! Томочка, простись с нашим гостем-непоседой!

- Как, уже покидаешь нас? - обиженно спросила жена, увидев Савелия у выхода. - Я думала за столом посидим, специально пельменей сибирских понаделала.

- Как-нибудь в другой раз! - улыбнулся Савелий и прижал ее к своей груди. - Спасибо, хозяюшка, за все!

- Очень была рада наконец увидеть человека, о котором столько слышала всего. Приезжай еще!

- Непременно.

Вскоре Савелий уже сидел в пригородной электричке, несшей его к человеку, об утрате которого он так переживал и был уверен, что никогда его больше не увидит.

Он без труда нашел небольшой деревянный домик, сильно покосившийся от времени. Вообще было непонятно, каким чудом он продолжает стоять. Да и сам домик выглядел аномальным явлением среди окружавших его роскошных особняков, принадлежащих, скорее всего, новым русским. Причина появления особняков была налицо: красивый сосновый бор, небольшая речушка с обустроенными пляжами да и от станции недалеко.

Распахнув покосившуюся калитку, недовольно и натужно проскрипевшую ржавыми петлями, Савелий подошел ко входу в дом и, не обнаружив кнопки звонка, постучал в дверь кулаком.

- Проваливайте! Я же сказал, что не продам дом ни за какие деньги! раздался недовольный голос, который Савелий сразу же узнал.

- Ванюша, это я! - громко воскликнул Савелий.

- Кто это "я"? - настороженно спросил Шеремет.

- Рэкс!

- Рэкс? - переспросил он и тут же воскликнул: - Господи, Рэкс?! Неужели такое возможно? - Послышался звук шагов, и вскоре раздался скрежет заржавевшего замка: дверь распахнулась. - Что за шутки, парень, или по морде хочешь, а может, свинца между глаз? - со злостью процедил Иван, приподнимая охотничье ружье в направлении Савелия.

Савелий взглянул на Шеремета, и у него в буквальном смысле слова защемило сердце: от бывшего Ивана осталась лишь бледная тень, словно он только что освободился из Бухенвальда. Видавший виды, весь покрытый пятнами пиджак висел на нем словно на вешалке. Видно, на лице Савелия отразилась такая боль, такое удивление, что Иван недовольно хмыкнул:

- Парень, ты чего застыл, будто привидение увидел? Мы разве с тобой знакомы?

- Ванюша, это же я, Рэкс! Рэкс, которому ты сначала ноги спас, а потом пер на себе около двух часов.

- Ты что, парень, сбрендил, что ли? - разозлился Иван. - Чего тебе нужно? Рэкс погиб, и не касайся своим поганым языком его светлого имени! А то возьму и накостыляю тебе по...

- ...по самую макушку, - закончил за него Савелий словами, которые мог знать только близкий человек, потом взял и обнажил свое плечо. - Смотри, Ванюша, это действительно я - Рэкс! А что рожа изменилась, так это нужно так было: пластика! Но голос-то ты мой должен помнить? Я твой друг - Савелий Говорков, хотя сейчас другое имя ношу - Сергей Мануйлов! Так было нужно: под смертью ходил.

- Если бы не голос, то давно бы тебя выкинул за дверь, - буркнул Иван, однако ружье опустил, продолжая рассматривать то его лицо, то наколку воздушных десантников, потом неожиданно обнял Савелия за плечи, прижал к себе. - Я ж тебя давно похоронил, братишка! - Он с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться.

- Так и я тебя похоронил. Ты что, в плену был?

- Был. - Он виновато опустил голову. - Меня же очередью скосило, думал все, отмаялся я на этом свете. А "духи", обнаружив, что я и Семка Суров... Помнишь его?

- Смутно.

- Ладно, не важно, - отмахнулся Иван. - Заметив, что мы живы, "духи" прихватили нас с собой: не знаю уж, для чего. Семка умер по дороге: крови много потерял. И я бы не выкарабкался, если бы сам себя не перевязал. Месяца три болтался между жизнью и смертью. Сколько раз помирал, и не помню уже, жрать дают с гулькин нос, из лекарств только аспирин, да и то не каждый день. Раны гнить начали, да еще чахотка напала. Та шо там говорить: сам видишь, что от меня осталось.

- Да, страшно смотреть! - признался Савелий. - Скажи кто - не поверил бы.

- Я и говорю. Господи, Савка, мой Савка! - Он поставил ружье в уголок и вновь обнял его. - Да ты проходи в горницу, рассказывай, а то я все о себе да о себе...

Когда они вошли в "горницу" и Иван включил тусклую лампочку, то у Савелия снова защемило сердце: в полумраке он с трудом рассмотрел пару перекошенных стульев, полуразвалившийся стол да скособоченный, потемневший от времени комод - вот и вся мебель в комнате, которую назвать горницей можно разве только в насмешку. Стены все были в трещинах, по углам накопилось столько паутины, что ее вполне можно было набрать на подушку. Окна были забиты досками от каких-то ящиков. Если бы Савелий, войдя сюда, не увидел Ивана, то наверняка подумал бы, что здесь никто не живет.

- Господи, как ты здесь живешь?

- Это дом моих родителей, - тихо ответил Иван. - Они еще живы были, коды вернулся два года назад.

- И что же с ними случилось?

- А, долго рассказывать. - Его лицо перекосило, словно от боли.

- Разве мы куда-то торопимся? - Савелий раскрыл свою спортивную сумку, достал две бутылки водки, сервелат, банку с балыком, хлеб, пару лимонов, связку бананов. - Посуда-то у тебя найдется? Рюмки там, тарелки.

- Рюмок нет, но пара стаканов найдется. Сейчас! - Он вышел и вскоре вернулся с эмалированной миской, в которой стояло два стакана.